Синестетик
Шрифт:
«Че ж, ты раньше-то молчала? — «выругался» Немков. — Да! Буду полиглотом, раз уж со зрением так не повезло!»
[Языковые настройки успешно сохранены]
«Система. Запрос: неточности перевода со Всеобщего имперского на родной язык текущего пользователя?»
[В ввиду отсутствия родного языка пользователя в базе нейросети, неточности перевода возможны. Системой, в обход языкового блока, подбирается близкое по смысловой нагрузке значение из понятийного аппарата текущего пользователя на уровне нейронной активности.]
Понятно, кривой перевод. А кто говорил, что будет легко?
«Параметры вызова меню управления системой из состояния бодрствования организма?»
[Чтобы войти в меню управления системой из состоя…]
***
Поток холодной воды, льющийся на голову Немкова, вновь вернул его в реал. Вопрос — «как же добраться до меню управления системой, находясь в «трезвом» рассудке?» — так и остался загадкой.
Немков «по привычке» распахнул веки, но «картинка» так и не появилась — за время беспамятства отсутствующие глаза не отросли. Однако, при помощи других органов чувств — обоняния, пусть и работающего с «перебоями» из-за жуткого смрада, слуха и осязания, Роману удалось «узнать» в склонившемся над ним человеке Надира, спасшего его от потопления в дерьме,
Стоявший на краю канавы нгасра, закончив поливать Романа из ведра, легонько ткнул его тупым концом багра:
— Дохляк?
— Нет, уважаемый! — поспешно ответил Надир, вглядываясь в заляпанное лицо Немкова. — Сомлел с непривычки!
— Ну, тебе виднее. — Пожал плечами загребала, отправляясь на обход доверенной ему канавы.
Трупов на дне канавы после окончания смены осталось на удивление мало — сказывалась поломка фекального насоса.
— Ты как, приятель? — участливо спросил Надир, заметив, что Роман пришел в себя.
— Нор… маль… но! — едва не выкашливая легкие от вновь атаковавшей обонятельные рецепторы вони, просипел Немков.
— Молодец! — искренне обрадовался Надир. — Ничего по-первости со всеми такое приключается.
И только после этих слов до Романа начало доходить, что Надир его понял. Значит, подключение Всеобщего Имперского произошло в штатном порядке, без всяких там «ошибок».
— Ладно, давай руку… — произнес Надир, протягивая ладонь Роману и наклоняясь к нему с явным намерением помочь подняться на ноги. — Ох, ты ж! — изумленно воскликнул он, заметив пустые глазницы Немкова, на которые до этого не обращал внимания. — Да ты, паря, кажись, совсем слепой?
— Есть немного, — согласился Роман, безошибочно хватаясь за протянутую ладонь.
Надир, если и удивился, то виду не подал.
— Как умудрился оба глаза-то потерять? — помогая Роману подняться на ноги, поинтересовался он.
— Люди добрые помогли, — неопределенно ответил Немков, с трудом приводя такое неповоротливое тело в вертикальное положение.
— Ну, хороших людей на свете много, — в тон ему ответил Надир. — Встретиться бы с ними еще разок на узкой дорожке, да с топором в руках, — мечтательно произнес он, видимо, были на это свои причины. — Ты это, за меня хватайся, и пойдем — помоемся, да и перекусим, чем Единый послал.
Глава 10
Помещения, где в свободное время содержались черпальщики, были похожи на тюремные бараки: маленькие зарешеченные окошки, расположившиеся под самым потолком; жесткие двухъярусные топчаны с засаленными матрасами и грубыми колючими одеялами, напоминающим плохо выделанную дерюгу, чем постельную принадлежность.
Но перед тем, как закрыть в бараках изможденный непосильной работой «трудовой скот», их строем повели в большую купальню. Ну, именно такое название отчего-то всплыло в голове Немкова, когда он, поддерживаемый Надиром, а вернее сказать, просто повисший на его шее, попал внутрь помывочной.
Над просторным бассейном, расположившимся под высоким потолком, гулял стылый ветерок. Шум галдящих черпальщиков, скидывающих в общую кучу пропитанные фекалиями неведомой Твари штаны и рубахи, отражался эхом от стен купальни. Доносящиеся звуки формировали в заторможенном, но потихоньку выбирающемся из шокового состояния, мозге Немкова, серую и расплывчатую картинку помещения.
Откуда-то доносился звук падающего с какого-то возвышения потока воды, рисуя в воображении Романа, небольшой искусственный водопад. Первые из чумазых черпальщиков, забежавшие под тугие струи водопада, огласили своды купальни визгом и проклятиями — вода оказалась ледяной. Но смыть дерьмо, прежде, чем занырнуть в относительно чистую и теплую воду бассейна, было попросту необходимо.
— Давай, скидывай свои обноски! — предложил Роману Надир. — Вода в водопаде, хоть и холодна, но освежает знатно.
Немков скинул одежду в общую кучу, положение которой безошибочно определил по доносящемуся смраду, а после, едва передвигая ногами, направился к водопаду. Шум льющейся воды усилился, а Романа с ног до головы обдало мелкими колючими брызгами. Не останавливаясь, он отважно вступил под отвесно падающий откуда-то сверху плотный поток воды. Кожу обожгло холодом, дыхание «сперло» — вода действительно оказалась ледяной. Роману пришлось поднапрячься, чтобы не оказаться сбитым с ног мощным потоком.
Немков не видел, что за его «точными» передвижениями неотрывно и внимательно наблюдает со стороны его новый приятель. Убедившись, что его «подопечный» успешно устоял под напором воды, Надир подхватил из специальной урны горсть моющего порошка и тоже нырнул под обжигающие холодом струи.
— Хараст, держи! — Надир тронул слепца за плечо и пересыпал в его ладонь моющий порошок. — Натрись, как следует, этой дрянью! — перекрикивая шум воды, сообщил он Роману. — Отлично оттирает говно и отбивает вонь! Правда, потом кожа горит… Ну уж пусть лучше горит, чем воняет…
Роман кивнул и начал втирать порошок в жесткие и колючие волосы, некогда принадлежащие «безумному» маньяку-ученому Харасту фон Руму, а теперь являющиеся полной и безраздельной собственностью Немкова — ведь он явно видел, как ОМОНовцы точным выстрелом напрочь разнесли его больную голову «в хлам».
«Хотя, не такой уж он и безумный маньяк», — пронеслась в голове Романа спонтанная мысль.
После всего, что он пережил в мире пришельца лишь за один день, Немков понял, что безумен весь окружающий его мир. Вот только как покинуть его и вернуться домой, Роман даже не представлял.