Синдзю
Шрифт:
Любитель Клубнички, прикрывая ладонью глаза от солнца и вытягивая шею, кого-то высматривал в толпе. Через плечо болтался большой мешок. Вдруг торговец бросился бежать. Перепрыгнув через несколько ступеней, Сано неуклюже приземлился на тротуар и поспешил за ним. Ниу приказал Окубате именно сегодня прийти за деньгами. Может быть, они договорились встретиться где-нибудь подальше от имения. Если урод не выведет на Масахито, то придется вернуться к мастерской мечника или поискать о-Хису.
Похоже, Любитель Клубнички опасался непрошеных попутчиков. Он постоянно оглядывался, прятался за досками объявлений, заходил без надобности в чайные домики. Однажды он задержался в магазинчике так долго, что Сано испугался, не хватил ли Окубату удар. Сообразив, в чем дело, Сано обежал квартал, и как раз вовремя: Любитель Клубнички выходил из задней двери магазинчика.
На рыбном рынке, рядом с мостом Нихонбаси, он опять едва не потерял Окубату. Пришлось продираться сквозь народ, заполонивший узкие проходы между рядами прилавков, протискиваться между бочек с живой макрелью и тунцом, корзин с раковинами-моллюсками и морскими гребешками. Вонь гниющей рыбы вызывала тошноту. Вдобавок прямо перед носом группа покупателей заспорила о цене огромной акулы, свисавшей с поперечной балки. Когда Сано удалось отвязаться от вопросов: «А вы как думаете? Нет, постойте, почему вы так считаете?» — Любитель Клубнички был далеко впереди.
Подбежав, Сано услышал крик Окубаты:
— Мне нужны деньги сейчас! Отдавай!
— Но у меня их нет, — запротестовал продавец морской капусты.
Галерейщик в отчаянии взвыл и метнулся к воротам. Сано кинулся за ним: «Для чего Окубате так нужны деньги? Ведь Ниу отвалил ему целое состояние!» Сано подумал, не расспросить ли продавца морской капусты, и решил, что слежка важнее.
Окубата направился прямиком к реке. Рыбаки вытаскивали на берег лодки, чтобы избавиться от улова. Галерейщик исподволь начал осматривать каждую лодку. У моста он остановился. Судя по поникшим плечам, ему не удалось найти то, что искал. Он поговорил с рыбаками. Сано поймал парочку фраз:
— Вы видели?.. Лодка должна была ожидать...
Окубата поплелся к рынку. Не дойдя, свернул к некогда белому, а теперь грязно-серому дому.
Сано остановился шагах в двадцати от заведения. «Свежая суши», — гласила вывеска над дверью. Но сторонам заполненные рыбаками и работниками чайные домики. Любитель Клубнички не показывался. «Интересно, — подумал Сано, — он встречается с Ниу или просто пытается уйти от „хвоста“?» Сано рискнул заглянуть в ресторан.
В комнате накурено. Справа высокий прилавок вдоль длинной стены. В конце прилавка занавешенная дверь в кухню. За стойкой повар в синей головной повязке над кустистыми бровями. Он с замечательной скоростью нарезает полосками сырую рыбу, готовит суши и отпускает ее посетителям. Окубата стоит у прилавка спиной к кухонной двери и разговаривает с седовласым стариком.
Сано пристроился у прилавка в двух шагах от галерейщика. Пропахшие потом портовые грузчики прорычали приветствие и нехотя подвинулись, уступая место.
— Что желаете, господин? — спросил повар, не поднимая глаз от посверкивающего ножа.
— Чего-нибудь вкусного, — рассеянно ответил Сано.
Любитель Клубнички опустил заплечный мешок на пол.
Заламывая паучьи лапки, простонал:
— Да, конечно, это куча денег, и мы договаривались о другом. Но мне нужны деньги, причем немедленно.
Убого одетый толстяк что-то невнятно пробормотал. «Кто он? Ростовщик? Или очередная жертва шантажа?»
— Танцующая суши, лучшая в городе! — рявкнул повар и оттолкнул тарелку.
Блюдо, проскользнув по прилавку, остановилось точно перед Сано.
— Спасибо. — Сано ухватил шевелящуюся креветку палочками и, очистив, проглотил, в душе умоляя повара больше не встревать.
— Вам легко советовать: не тревожься, — пожаловался Окубата. — Вам не нужно спасаться бегством!
Сано доел креветки, не ощутив вкуса. «Ах, вот что означают вместительный мешок, просьба о деньгах, лодки. Любитель Клубнички перепуган до смерти. Что или кто гонит его из города? Может, господин Ниу? Может, галерейщик вместо гонорара увидел грозящий меч?»
Хриплое бормотание толстяка.
В ответ прозвучало:
— Так как насчет долга? Где деньги?
Повар швырнул Сано тарелки:
— Тунец и морской лещ!
Сано подал знак, что с него достаточно.
Толстяк достал из-под мешковатого плаща кошелек и передал Окубате. Сано нахмурился: уж больно белые и нежные руки у толстяка. Им бы держать не увесистый мешочек, а... Веер!
Знаменитый актер оказался великолепным мистификатором. С помощью накладок он изменил овал лица, благодаря парику постарел лет на двадцать. Подушки вокруг талии довершили дело. Кикунодзё преобразился до неузнаваемости. Если бы не руки. Их оннагата не догадался спрятать в варежки.
«Все когда-то совершают ошибки», — подумал Сано. Он отмел было икунодзё как подозреваемого. Теперь сомнения вспыхнули с новой силой. Актер солгал, заявив, что отказался платить шантажисту. Значит, мог наврать и про связь с замужней дамой. То есть не про связь, а про статус женщины. Не была ли это Юкико? Наверное, он убил ее и Нориёси потому, что боялся мести Ниу. Но тогда кто убил Цунэхико и преследовал Сано? У актера каждый день спектакли, репетиции. Или не каждый день?
Окубата забыл обо всякой осторожности:
— ...не следовало... еще денег... не знал... опасно...
Сано мысленно расшифровал всхлипывания: Ниу Масахито отказался терпеть наглые поборы. Получается, шантажист уверен, что не Кикунодзё, а молодой даймё убил Нориёси и Юкико и готов убивать снова. От торговца буквально исходил страх. Почему же он продолжает заниматься шантажом? Сано восхитился крепкими нервами и предпринимательским духом Любителя Клубнички. Мерзкий человечек не упускал возможность поживиться, где бы она ни появилась.
Кикунодзё что-то пробормотал.
От возмущения Окубата заговорил складно:
— Но ведь идея была прекрасной! Неужели вы полагаете, что я настолько глуп, чтобы подражать несчастному мазиле?!
Истерический смешок.
— О нет! Я просто решил поднять цену. Из-за погибшего мальчика. Мне пришлось заплатить родным кучу денег, чтобы они не обратились в полицию. Откуда мне было знать, что господин... — Он опомнился. — Что некто неправильно поймет мотив моего поступка и вообразит, будто я тоже шпион, требующий мзды за молчание о его заговоре?