Чтение онлайн

Ее ладонь лежала на его руке, и на какой-то миг показалось, что поцелуй неизбежен. Но тут за окнами грянуло — будто бомба взорвалась, — сверкнула молния, Эйдриен вздрогнула от неожиданности, а дом погрузился во мрак внезапно наступивших сумерек.

Когда девушка снова обрела способность дышать, она глотнула воздуха и сказала:

— Электричество отключили.

Дюран ухмыльнулся:

— А я-то решил, что началось светопреставление.

Они убивали время за шахматами — благо хорошего освещения для этого не требовалось. Дюран придумал, как заменить недостающие фигуры: крышки от бутылок превратились в пешки, солонки стали ладьями. Эйдриен не была сильна в шахматах, и противник обыграл ее за считанные минуты — с легкостью, почти не размышляя над ходами.

— Я смотрю, у тебя рука набита, — заметила девушка.

Джефф пожал плечами:

— Похоже на то.

— Дай отыграться, — попросила Эйдриен, расставляя фигуры на разлинованную от руки доску. — По сравнению с Гейбом игрок из меня никудышный… — Она замялась. — Один мой друг довольно серьезно занимался шахматами: числился в клубе или что-то вроде того. Короче, он пытался меня учить, так что не думай, будто я в шахматах ничего не понимаю.

Девушка погрузилась в легкую задумчивость, развернула доску и стала выставлять съеденные противником фигуры.

— Ну, берегись, сейчас я тебе задам. И не смей поддаваться. Посмотрим, сможешь ли ты меня теперь обыграть.

Дюран смог — и очень быстро. По правде говоря, все время, что шла игра, ходы обдумывала Эйдриен. Противник переставлял фигуры почти механически, словно знал наизусть каждую комбинацию. Ей же приходилось с трудом прокладывать себе путь на шахматной доске, минуя расставленные ловушки. На десятом ходу Дюран взглянул на соперницу и заявил:

— Мат.

Эйдриен уставилась на доску и в недоумении покачала головой:

— Не вижу. Где?

Тот пожал плечами:

— Здесь.

Она снова все проверила и нахмурилась:

— Ну, где?

— Прямо перед тобой.

Глаза метались от фигуры к фигуре. В итоге, отчаявшись что-либо обнаружить сама, Эйдриен недоверчиво посмотрела в лицо Дюрану:

— Покажи, я не понимаю.

Соперник невинно посмотрел на нее и проговорил:

— Смотри, шах.

Съев пешку на проходе, Дюран объявил шах королю. Еще два хода — и игра закончилась.

В середине четвертой партии ставню окончательно оторвало, и ветер швырнул в стекло мощную струю воды.

— Будь любезен, — попросила Эйдриен, откидываясь в кресле. — Закрой глаза и скажи, что тебе приходит в голову при мысли о шахматах.

Джефф решил не спорить, закрыл глаза и сосредоточился.

— Ну и?… — проговорила она.

— Доска, — с серьезным видом начал Джефф. — И фигуры.

— Поподробнее…

— Черные и белые. Красное и черное.

— Дальше.

Он задумался и неожиданно для самого себя проговорил:

— Ром.

Эйдриен открыла глаза от изумления:

— Ром?

— Да, такой резкий вкус… И букет. Коньячный, терпкий.

Собеседница не находила слов.

На миг Дюрану показалось, будто он держит в руке наполненный до краев бокал и рассматривает темную поверхность напитка с плавающим по ней одиноким кубиком льда, который становится все меньше и меньше…

— Что еще? — Голос доносился издалека, словно сквозь сон.

— Жара. Помню, там было жарко — рубашка к спине прилипла.

— А где ты находился?

— Не знаю. Все очень смутно. Это похоже на воспоминание… о воспоминании.

— Что еще?

— Музыка. — Дюран едва заметно склонил набок голову, будто прислушиваясь. Но от этого движения он потерял нить, образы рассеялись. Джефф открыл глаза и взглянул на Эйдриен.

— Задержись, — попросила она.

Дюран попытался, но впустую и скоро признал это.

К тому времени дождь порядком ослаб, и небо прояснилось, окрашиваясь в желтушечно-серый цвет.

— Необычное ощущение, — описывал недавние переживания Дюран. — Точно я под гипнозом.

Эйдриен откинулась в кресле и, поигрывая ладьей, задумчиво рассматривала его.

— Больше ничего не вспомнилось? Ром, зной и музыка?

Психотерапевт покачал головой:

— Я просто высказывался по спонтанной ассоциации. Мы же говорим скорее об ощущениях, чем о чем-либо другом. Но в общем, да, это все, что я вспомнил.

Девушка посерьезнела и с профессиональной строгостью спросила:

— Тебе не кажется странным, что вы с Никки оба страдали затяжной амнезией и вас одновременно посещали «липовые» воспоминания?

Джефф выглядел так, точно хотел ответить, но не решался. Наконец он проговорил:

— Мы с тобой смотрим на подобные вещи по-разному.

— Но ты же сам слышал на пленке, что творишь с пациентами.

— Слышал, только…

— Что — только?

Врач вздохнул:

— Думаешь, у меня провалы в памяти?

— Я очень надеюсь, что у тебя провалы в памяти.

Дюран нахмурился:

— Зачем ты так?

— Затем, что это меньшее из двух зол.

Вечерело, и Эйдриен уселась за компьютер. Через час замигал индикатор зарядки батареи, и ноутбук пришлось выключить.

— А ты выписки с кредитки не смотрела? — подкинул свежую идейку Дюран. — Ведь если в октябре Нико уезжала из города, то…

Ухватившись за эту мысль, Эйдриен позвонила в банк — успела перед самым закрытием — и запросила копии вычетов со счета за последние полгода. Клерк не продемонстрировал особой готовности сотрудничать, но в конечном итоге его начальник согласился переслать документы электронной почтой по «адресу регистрации» клиента.

Дюран принял в разговоре пассивное участие, выступая скорее наблюдателем, чем действующим лицом. Его немало впечатлило то, как твердо эта хрупкая представительница противоположного пола отказалась принять отрицательный ответ.