Чтение онлайн

Тут в разговор вмешалась Эйдриен:

— Перед тестированием вы говорили, что результаты могут оказаться не достоверными.

— Да, верно, говорил, — согласился бостонец. — Но лишь потому, что испытуемый находился под воздействием стресса, он был крайне взвинчен. Я опасался, что все им сказанное будет выглядеть ложью. Здесь же мы видим обратное. Посмотрите сюда, — сказал он и подозвал клиентов к своему креслу.

На экране компьютера были изображены четыре диаграммы, расположенные ярусами, одна над другой. Саттон направил курсор на графу с надписью «ПНЕВМО 1» и щелкнул мышкой. Тут же исчезли другие графики, и «ПНЕВМО 1» заполнила собой весь экран.

— Видите? — спросил Саттон, подтащив курсор к острому пику, который выдавался над срединной линией волны. — Так выглядит ложь.

— Как вы это выяснили? — спросила Эйдриен.

— Вопрос номер четыре: «Моя рубашка желтая?» Ответ: «Да». — Саттон приподнял двумя пальцами ткань собственной белой рубашки и потряс ее, как бы иллюстрируя сказанное. Затем раскрыл следующие окна: «ПНЕВМО 2», «КАРДИО», «РКС». Похожие пики располагались приблизительно в том же месте на каждой диаграмме. — Итак, мы знаем, как выглядит ложь в устах мистера Дюрана. А теперь поглядите сюда, — продолжил бостонец и перевел курсор к волнистой линии РКС. — Вот — правда. Видите? Никакого стресса.

— О чем вы его спросили? — поинтересовалась Эйдриен.

— Задал очередной тестовый вопрос: «Вы сидите в кресле?» Ответ: «Да». Он сидел точно напротив меня.

— А когда вы спросили, на самом ли деле его зовут Джеффри Дюран?

Саттон сверился с записями и перевел курсор в часть диаграммы, которая представляла собой практически сплошную линию.

— Видите, о чем я? — Затем оператор по очереди открыл остальные окна: «КАРДИО», «ПНЕВМОГРАФ БРЮШИНЫ», «ПНЕВМОГРАФ БРЮШИНЫ (АБДОМИНАЛЬНЫЙ)». — Ничего. Почти все ровно.

В кабинете воцарилось молчание. Наконец Бонилла усмехнулся:

— Этот мерзавец обманул детектор лжи!

Саттон попытался возразить:

— Невозможно обмануть…

— Но он обманул, Пол! Нам достоверно известно, что этот человек и Джеффри Дюран совершенно разные лица.

— Эдди, он на самом деле считает себя Дюраном.

— Чушь собачья!

Все снова замолчали, и неожиданно стали слышны звуки дороги — низкий гул на Олд-Кин-Милл-роуд. Наконец Саттон сказал:

— Нельзя по-настоящему обмануть детектор. — Когда Бонилла попытался возразить, он поднял руку, будто желая ответить на вопрос. — Подожди, Эдди, — проговорил он. — Детектор обмануть нельзя, но что действительно возможно — если ты настоящий профи, — смазать результаты.

— А как насчет лекарств? — предположил детектив. — Валиум и…

— Даже в этом случае максимум, на что способен человек, — создать некоторую неоднозначность. Но в нашем случае картина прямо противоположная: здесь нет вообще никакой двусмысленности, все кристально ясно.

— Пол, к чему вы клоните? — попросила уточнить Эйдриен.

— Ну, если результат выглядит как правда, но вам доподлинно известно, что это ложь, тогда, вероятно…

— Что вероятно? — не утерпел Бонилла.

— Что испытуемый психопат.

— В яблочко! — воскликнул детектив.

— Такое случается, хоть и крайне редко, — заметил Саттон. — Не исключено, что у мистера Дюрана, кем бы он на самом деле ни был, шарики и ролики расположены не так, как у нас с вами.

— То есть как? — переспросила Эйдриен.

— Психопаты лишены эмпатии — способности сочувствовать и переживать за других людей. У них отсутствуют критерии морали. То есть в данном случае речь идет о человеке, который не способен провести четкую границу между тем, что такое хорошо и что такое плохо в этическом смысле слова. Он действует, руководствуясь соображениями личной выгоды, и поэтому ложь не порождает в нем стресса. А эти аппараты засекают именно стресс. Так что…

— Но когда вы попросили его солгать, ложь вызвала какую-то реакцию. Помните, вы спросили, желтая ли у вас рубашка?

Бостонец улыбнулся:

— Да, вы абсолютно правы. Только, утверждая, что нельзя обмануть детектор лжи, я подразумевал, что нельзя изобразить правду. А вот ложь имитировать как раз несложно.

— Как?

— Искусственно вызвав у себя стрессовое состояние. Некоторые преступники, зная этот нюанс, используют всевозможные приемы, чтобы детектор показал «неубедительные» результаты. Потому что если все ответы на диаграммах выглядят ложью — даже заведомо правдивые, такие, как установление личности испытуемого… — Саттон пожал плечами, — результаты бесполезны.

— А поподробнее?

— Скажем, деление в уме больших чисел дает неплохие результаты. Оператор задает вопрос. Испытуемый, выдавая ответ, решает в голове небольшой пример, и стресс, вызванный вычислениями, производит реакцию, которая выглядит как ложь. Или можно намеренно прикусить себе язык, ущипнуть за локоть — боль тоже вызывает потрясение.

— То есть, — предположила Эйдриен, — вы хотите сказать, Дюран знал, когда ему нужно произнести ответы, которые однозначно выглядели бы ложью на экране детектора.

Саттон сомкнул ладони.

— Эдди уже говорил мне, что вы оба немало удивились, когда этот человек согласился пройти тест. Из этого я делаю вывод, что ему, вероятно, уже доводилось бывать в подобных ситуациях.

— Пол хочет сказать, Скаут, что наш приятель — хладнокровный мерзавец. Я не приукрашиваю, Поли?

Бостонец задумчиво кивнул:

— Не исключено. Но, Боже мой, если ты прав, то удивительно, что у него вообще есть руки и ноги.

— То есть? — озадаченно проговорила Эйдриен.

Бонилла хохотнул.

— Пол хотел сказать…

— …что этот тип коварен, как змея, — закончил за него специалист по детектору.

Откинувшись в кресле такси, Дюран смотрел в затуманенные от пара окна, слушал, как шуршат по мокрому асфальту шины, и удивлялся своему настроению — он мог бы чувствовать себя и лучше. Более того, у него есть повод для радости: по выражению лица и жестам оператора ясно, что испытание на детекторе лжи пройдено «на пять с плюсом». И значит, он просто обязан чувствовать себя уверенно — теперь, когда подтвердились его благие намерения в отношении покойной пациентки. Однако, как Джефф ни старался, он не мог избавиться от смутного беспокойства. Его не покидала мысль, что на этом неприятности не закончатся.