Чтение онлайн

Бес занял круглый стол, отказался от кофе (судя по запаху, неплохого, пусть и куда слабее того, чем угощал Гном), прожевал батончик, похожий на пирожное «картошка», только неприятного желто-зеленого цвета. Кибернетик чувствовал себя умеренно бодрым и готовым к свершениям, трехчасовой сон вполне подкрепил уставшего путника. В ожидании помощника сталевар немного посмотрел настенный телевизор, где как раз демонстрировалась «в-немую» серия очередной кабуки из жизни корпоративных агентов. Что-то лицензионно-американское, судя по тропическому океану и девицам в бикини.

Красный гидроплан с V-образным хвостовым оперением и толкающим винтом над кабиной атаковал быстроходный катер, чей борт украшала эмблема, очень похожая на мексиканскую «Aztechnology» (изменения коснулись «арбуза» ровно настолько, чтобы не спровоцировать претензию касательно авторских прав). Гидроплан стрелял из пулемета, с катера отстреливались из противотанковой винтовки. Обе стороны красиво промахивались. Бесу захотелось покачать головой и с характерным акцентом изречь каноничное «нэ так, нэ так все было!» Но сталевар сдержался.

Кто кого в итоге утопил по версии киноделов, досмотреть не удалось, потому что в десять часов утра, секунда в секунду, пришел Кадьяк, да так пришел, что Бес едва не подавился остатками еды. Канадо-итальянец был известен приверженностью к укрепленным плащам — сердито, эффектно, практично, а при операциях по телохранительству всегда можно прикрыть объект широкой полой. Стригся и брился Кадьяк тоже практично, без всяких изысков. Типичный солдат удачи на вольном выпасе. Сейчас же в кафе заглянул типичный денди, столичный пижон, которого Бес узнал только со второго взгляда.

Как это часто встречается с южанами, Кадьяк обрастал бородой стремительно, так что пара дней без бритвы обмели его худую костистую физиономию эффектной щетиной. Синие джинсы и бежевая утепленная рубашка для осеннего сезона висели на жилистом теле с вызывающей мешковатостью. На голову Кадьяк напялил классическую шапку растамана, только не полосатую, а однотонно-синюю. Но замечательнее всего был шарф, даже не шарф, а ШАРФИЩЕ. Бес никогда ничего подобного не видел и даже не думал, что такое бывает в природе. Очень широкий — не меньше полуметра — толстый, вывязанный как будто не из пряжи, а тонких веревок. Длины же хватало, чтобы хозяин обмотался вокруг плеч в два витка с узлом, и концы спускались по спине и груди до середины бедер.

— Ого, — только и сказал Бес, когда пришелец опустился на соседний стул, очень мягко и плавно, с неожиданной для общего разгильдяйского вида легкостью.

— Да на себя посмотри, — Кадьяк хмыкнул и положил на столик сумку очень дамского вида и размером как раз под папку с документами или плоский калькулятор. Судя по усмешке, наемник воспринимал новый образ как нечто по-настоящему забавное, без капли смущения.

— Милитарист. Это носили в минувшем сезоне. Или прошлой весной.

— Рано для костюма, — огрызнулся Бес.

— А ты его одеваешь только к вечернему кофе? — пошутил Кадьяк.

— Надеваю. Одевают кого-то, надевают на себя, — поправил Бес. — А вечером пьют чай.

— Как у вас все сложно… То ли дело английский, — вздохнул наемник, эффектно расправляя шарф и снимая шапку. — Кофе, двойной молочный, с корицей и без сладкого, — попросил он официантку.

— Хороший шарфик, мне нравится… — тут Бес задумался, и на лице кибернетика отчетливо проступило осознание «а не дурак ли я?».

— Баллист-нити вплетены? — негромко спросил он.

— Да, вся пряжа один гибкий лист брони, — так же тихо ответил Кадьяк. — И память формы. За две десятых секунды формирует полноценный бронежилет, один конец закрывает пах, другой делает капюшон.

— Хорошая вещь, — теперь в голосе одноглазого проявилось искреннее уважение. — Итак, что у нас хорошего?

— Итого, — узкая ладонь Кадьяка опустилась на столик, будто припечатывая мысль. — Я перед отбытием заказал тут кое-какие работы на месте, так что к приземлению уже появилось над чем подумать. И как говорила одна маленькая девочка, все становится curiouser and curiouser.

— А точнее? — приподнял бровь заказчик.

Новая одежда была не обношена и вызывала у Беса чувство легкого неудобства. Если старые полувоенные штаны словно норовили обнять пистолет за поясом, то сейчас все время казалось, что железка с минуты на минуту вывалится, загремев по полу на всеобщем обозрении.

Кадьяк достал из сумки папку, развернул перед заказчиком короткий веер листков, как две капли воды похожих на те, что предоставил ранее «барон».

— Вот у нас был Виктор Фирсов.

— Был?

— И есть. Но был он заместитель направления, причем даже не в головном тресте, а в филиале. Незаметная должность, непонятная работа. Хотя все понятно, двигал и толкал секретные научные разработки. Не ученый, сугубо администратор.

— Так… И?

— Три недели назад освобожден от занимаемой должности. Ушел, как бы это сказать?..

— На повышение?

— Да. Именно. Теперь… — Кадьяк скривился, вспоминая сокращения хоть и знакомого, но все же чужого языка. — «Зам. нач. отдела НОТ»

— Научная организация труда, — вспомнил Бес. — Как сделать так, чтобы работники самовыжимались, добровольно, с чувством, что они прокинули систему и вот-вот станут миллионерами. И это повышение?

— Да. Только на службу товарищ Фирсов больше не является. И вообще никуда не ходит. Как стал повышен, так и заперся в квартире.

— Домашний арест?

— Неизвестно. Просто факт — сидит, никуда не ходит.

— Квартира своя?

— Трестовая собственность, но с правом выкупа и ограниченного наследования.