Синдбад
Шрифт:
– Мы хорошие, мы очень хорошие. И хорошенькие. Смотри!
Девушки одна за другой поскидывали с себя туники. В их руках невесть откуда появились флейты, и они весело заскакали в танце по песку, изгибаясь, вертясь и взмахивая руками. Другие куда-то унеслись, так, что только пятки засверкали.
– О Аллах! – простонал Сорви-голова, сквозь пальцы косясь на пляшущих на песке у корабля девушек и не находя в себе сил оторваться. – Только не это! Теперь мы в их власти. Что ты наделал, сын греха и порока!
– А что такое? – недоуменно спросил Синдбад, спокойно наблюдая за экзотическим танцем. – Бабы как бабы. Ну, пляшут… Красиво, но до ансамбля песни и пляски Александрова точно не дотягивают.
– О, я не могу на это смотреть! – еще пуще застонал Сорви-голова. – Злобные происки шайтана. Это просто невыносимо.
Моряки бились головами о деревянные поручни, стонали и рвали на себе рубахи, пуская слюни и тараща глаза. Некоторые порывались спрыгнуть вниз, но Синдбад в корне пресекал эти попытки, щедро раздавая тумаки и оттаскивая одуревших моряков подальше в сторону, но те опять ползли к фальшборту и пялились на девушек.
Между тем внизу уже кипела работа по заделке пробоины. Девушки оказались не только мастерами дудеть, отплясывать и строить глазки, но еще и неплохо плотничали, хотя никак не могли сладить друг с другом. Внизу то и дело возникали ссоры, переходящие в локальные стычки.
– Как ты кладешь? Нужно вдоль, а ты поперек!
– Не лезь, без тебя знаю! Так крепче!
– Нет, вот так!
– А я говорю, так, дура набитая!
– Кто?
– Сама слышала!
– Ах ты…
Или:
– Аккуратнее лей, а ты паклей лучше прокладывай!
– Чего раскомандовалась? Без тебя знаю.
– Да чего ты знаешь, идиотка криворукая? Он же после твоей работы через полпарсанга 14 потонет!
– Кто криворукая, я?
– Ты, а то кто же!
– Да я тебя, рыло твое бесстыжее, хорек безрукий, клизма желчная сейчас тут же и закопаю! Вот этим молотком.
– Только попробуй!
– И попробую!
Бац!
– А-а-а…
Спустя час, когда Синдбад уже изнемогал от непрестанной беготни туда-сюда и готов был свалиться на палубу пластом, работы внизу внезапно закончились. Девушки разом перестали плясать, а ремонтницы вышли на видное место и отряхнули руки.
14
Парсанг, храсах (перс.) – мера длины, равная 5250 м.
– Мужчинка, ты где? – позвала одна из девушек.
– Я тут, – Синдбад с трудом вскарабкался на перила, повиснув на них. – Чего вам?
– Дырочки больше нет! – радостно возвестила девушка. Она была вся чумазая, покрытая слоем опилок, пятнами смолы, а под левым глазом синели два фингала.
– Я рад за вас. Спасибо, девоньки! Выручили вы нас.
– Спасибо? – переглянулись те. – И это все?
– А что же еще?
– Ты обещал спуститься, негодный мужчинка! – возмущенно топнула ножкой девушка.
– Я?
– Ты!
– Не было такого!
– Но, как же… – девушки переглянулись.
– Я сказал: посмотрим на ваше поведение. А вы вели себя просто безобразно! Да-с!
Девушки все одновременно потупили глазки и зашаркали босыми ножками по песку.
– Вы посмотрите на себя! – Синдбад призывно вскинул руки.
Девушки честно оглядели себя и стоявших рядом.
– Вы грязны, черны. Вот у тебя, у тебя и еще у тебя – да-да, у тебя! Впрочем, и у вон той тоже – на шее вакса, а под носом клякса. А вы дрались, как склочные женщины – я все видел, отпираться бесполезно! А ваша компания устроила тут грязные танцы. Посмотрите, до чего вы довели несчастных мужчинок! Глядите!!!
Синдбад простер ладонь в сторону обомлевшей команды. Девушки же еще больше расстроились и зашмыгали носами. Некоторые пустили слезу.
– Вот так! – Синдбад оперся рукой о перила и скрестил ноги. – Идите и подумайте над своим поведением!
Девушки тяжко вздохнули, развернулись и… побрели к расщелине в гранитной стене, подбирая с песка брошенные одежды и инструмент.
– Как? Что? Что такое? – растерянно пробормотал Сорви-голова, поднимаясь на ноги. – Они уходят?
– Сами видите.
– Но как? Как тебе это удалось, мой юный друг?!
– Разве это важно? Главное – результат! И давайте уже быстрее уберемся отсюда, мало ли что еще им в башку стукнет.
Девушки уже добрели до расщелины и скрывались в ней одна за другой, вытянувшись в одну шеренгу.
– Да-да! – опомнился Сорви-голова. – Быстрее! Сталкивайте корабль с мели! Ставьте паруса! Мы отплываем!
С правого борта сбросили веревочные лесенки, по которым вниз заспешила часть команды. Другая часть уже лихо взбиралась по вантам.
– О Аллах! Только бы они не одумались, – бормотал Синдбад, спеша на мостик. – Только бы…
– Стойте, сестры! – призыв одной из девушек, замыкавшей строй, прокатился над пляжем и заплясал, отскакивая от стен бухточки. – Нас надули! Куда вы, вернитесь!
– Ну вот, накаркали, – вздохнул Синдбад. – Быстро же они очухались.
Девушки остановились, покрутили головами, пытаясь сообразить, где и в чем вышла промашка, а потом с воем устремились обратно к кораблю.
– Там же полкоманды! – Сорви-голова рванулся к фальшборту, но Синдбад опередил его.
Он перевалился через перила и быстро полез вниз по дергающейся лестнице.
– Куда ты, несчастный! – крикнул ему вслед Сорви-голова, хватаясь за голову. – Ты же погибнешь! Мы все погибнем!
Девушки были уже совсем рядом, когда Синдбад, обогнув сбившихся в перепуганную стайку моряков, выбежал к ним навстречу и гордо упер руки в бока.
– Остановитесь женщины!
– Мы не женщины! – рявкнула та, что оказалось самой сообразительной, но все же остановились. Позади нее полукругом стали остальные.