Чтение онлайн

Он осторожно открыл останки двери.

— Так он в самом деле из «АГ Хеми»? — спросил Конгросян, выходя вслед за ним в коридор.

— Вы же сами говорили с ним по видеофону. Именно вы и впутали его в эту историю. — Пэмброук искал взглядом Джадда и был теперь сердитым и даже взволнованным. — Где он? — требовательным тоном спросил он. — Ради бога, Конгросян, что вы с ним сделали?

— Я закинул его в подвал, в прачечную, — неохотно ответил Конгросян. — И ничего с ним не случилось.

— Вам известно, что такое принцип фон Лессингера? — глядя на него в упор, спросил Пэмброук.

— Разумеется.

— Как один из высших руководителей НП я имею доступ к аппарату фон Лессингера. Вам не хочется узнать, кто станет следующей жертвой вашего злоупотребления своими психокинетическими способностями?

— Нет, — сказал Конгросян.

— Знание этого в ваших интересах. Поскольку вы могли бы сдержаться, чтобы потом не сожалеть.

— И кто же это будет? — спросил Конгросян.

— Николь, — ответил Пэмброук. — А теперь, если не возражаете, ответьте мне вот на какой вопрос… Почему вы до сего момента воздерживались от использования своего таланта в политических целях?

— В политических целях? — эхом отозвался Конгросян.

Он не мог сообразить, как можно использовать психокинетику в политических целях.

— Позвольте вам напомнить, — отметил Пэмброук, — что политика есть искусство принуждать других людей делать то, что вам хочется, даже с применением силы, если необходимо. Применение вами психокинеза только что было необычно в своей направленности… но, тем не менее, это самый настоящий политический акт.

— Я всегда чувствовал, что было бы неправильно использовать психокинез на людях, — сказал Конгросян.

— Но теперь…

— Теперь ситуация изменилась. Я пленник, все против меня. Вы тоже, например. Не исключено, что мне придется использовать свои способности против вас.

— Пожалуйста, не делайте этого, — сказал Пэмброук, принужденно улыбнувшись. — Я всего-навсего наемный работник правительственного учреждения, выполняющий свои служебные обязанности.

— Вы несколько больше, чем наемный работник, — возразил Конгросян. — Мне все-таки интересно узнать, каким образом я использую свои способности против Николь.

Он никак не мог себе представить, что способен на подобное — такой ужас она в нем вызывала. И такую почтительность…

— Поживем — увидим, — сказал Пэмброук.

— Меня поражает, — сказал Конгросян, — что вам приходится применять аппарат фон Лессингера только для того, чтобы выяснить что-то обо мне. В конце концов, я — жалкий изгой, неспособный жить среди других людей! Уродец, которому лучше бы и не появляться на свет.

— Это за вас говорит сейчас ваша болезнь. И где-то в глубине своего сознания вы это прекрасно понимаете..

— Но вы должны признать, — упорствовал Конгросян, — что весьма странно пользоваться детищем фон Лессингера так, как это делаете вы. Какова ваша цель?

«Ваша истинная цель», — добавил он про себя.

— Моя задача — защитить Николь. Поскольку вы очень скоро предпримете откровенные враждебные действия по отношению к ней.

— Я думаю, вы лжете, — перебил Конгросян. — Я бы никогда не совершил ничего подобного. Только не по отношению к Николь!

Уайлдер Пэмброук поднял бровь. А затем отвернулся и нажал кнопку вызова лифта — психохимиотерапевта из «АГ Хеми» надо было все-таки найти.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Конгросян.

Он всегда подозрительно относился к сотрудникам НП, и эта его подозрительность еще больше усилилась после того, как полиция ворвалась в «Пристанище драндулетов» и схватила его. А этот человек вызывал у него особенную подозрительность, хотя Конгросян и не понимал — почему.

— Я всего лишь выполняю свои служебные обязанности, — повторил Пэмброук.

Однако Конгросян ему не верил.

— Как вы теперь будете себя чувствовать? — спросил Пэмброук, когда открылась дверь лифта. — После того, как убили сотрудника «АГ Хеми»…

Он вошел в кабину и жестом пригласил Конгросяна последовать за ним.

— Мой доктор. Эгон Сьюпеб. Он может меня вылечить.

— Вы хотели бы с ним встретиться? Это можно устроить.

— Да! — вскричал Конгросян. — И как можно скорее. Он — единственный во всей Вселенной, кто не против меня.

— Я мог бы доставить вас к нему, — сказал Пэмброук, и выражение его плоского, сурового лица стало задумчивым. — Если это покажется мне хорошей идеей.

— Если это не покажется вам хорошей идеей, я с помощью своих способностей зашвырну вас в Потомак.

Пэмброук пожал плечами:

— Не сомневаюсь, что вы способны это сделать. Но по данным, полученным с помощью аппарата фон Лессингера, вы этого, по всей вероятности, не сделаете. Так что я рискну.

— Не думаю, что принцип фон Лессингера безупречен, когда дело приходится иметь с нами, психокинетиками, — раздраженно сказал Конгросян и тоже шагнул в кабину. — По крайней мере, я слышал, что так говорят. Мы действуем как вероятностные факторы, что вносит неопределенность в результаты, получаемые с помощью аппарата фон Лессингера.

Пэмброук снова пожал плечами и нажал кнопку на пульте.

С этим невозмутимым человеком было трудно иметь дело. И он активно не нравился Конгросяну.

«Может, виной тому всего лишь полицейский менталитет, — подумал пианист. — А может, и нечто более серьезное».

Кабина пошла вниз.

«Николь, — мысленно воскликнул Конгросян. — Вы же прекрасно понимаете, что я бы никогда и пальцем вас не тронул. Об этом даже речи быть не может — тогда рухнет весь мой мир. Это то же самое, что причинить вред собственной матери или сестре, тому, кто является священным. Я должен держать мой талант под контролем, — понял он. — Боже милостивый, пожалуйста, помоги мне контролировать свои способности всякий раз, когда мне доведется быть рядом с Николь. Хорошо?»