Симптомы
Шрифт:
Наконец он в прихожей, рука тянется к засову, пальцы нащупывают зубчатую рукоятку замка. Дверь поддаётся, и вскоре пшеничные усы падают на коврик. Вытянув шею через порог, Артемьев затихает - необходима передышка.
Едва только комната опустела, овальный поднос на табурете сразу стал выглядеть больше. Сквозняк катает по его поверхности комочки сигаретного пепла, некоторые из них, слетев вниз, продолжают перекатываться по обложкам пластинок.
Приблизительно в это же время, с последнего этажа начинает спускаться полубухой Артуркин сосед по площадке дядя Коля - навольтованный мужик. Прыгая по ступенькам, пахнущий деодорантом Артурка играет мячом. На Артемьевской площадке соседи встречаются. Дядя почти спустился, мальчик почти поднялся. Оба, в общем-то, рады встрече. Захмелевший мужчина в спортивных штанах хочет сказать сабле-барчуку что-нибудь приятное, но не знает что, и для чего-то произносит: "А-а, паренёк! Хочешь пострелять? На-а..." И вратарским жестом разводит руки. Сабля тут же посылает мяч, который от удара в стенку над ухом дяденьки отлетает в угол и снова катится Артурке в руки. Вот дядя Коля попятился к двери Артемьева, он готовится отразить следующий удар. Это ему удаётся. Он ловит мяч и жирным хребтом прижимает отворённую дверь, не заметив, что тихо сопит у него под ногами. Что-то мешает счастливому вратарю захлопнуть её хорошенько, и тогда он соседская вольность, изо всех сил толкает дверь задом. Игроки улыбаются друг другу.
В начале было слово, и слово было "хруст". Некоторое время корявые снизу пальцы дяди Колиной ноги трогают какой-то круглый предмет. Потом, заметив, что мяч давно в руках Артурки, сосед неохотно опускает глаза и смотрит под ноги... Не Бог весть какой подарок тому, кто любит троицу. Двери повышенной безопасности открываются наружу.
"Болезнь меня убивает... У меня в голове сильный ревматизм, который НАБРАСЫВАЕТ тень на все предметы"
(Константин Николаевич Батюшков)