Чтение онлайн

— Это чертовски несправедливо, — заметил в одном из последних разговоров с Селией Алекс Стоу. — Гексин по-прежнему остается отличным препаратом. Он знаменует собой крупное научное достижение независимо от личности Лорда. Беда в том, что в нашем обществе все мечтают о лекарствах, обладающих одними лишь положительными свойствами, а ведь нам с вами известно, что их нет и быть не может, — мрачно добавил Стоу.

Недавние события их сблизили, и для Селии вошло в привычку систематически разговаривать с Алексом Стоу. Он оказался настоящим другом, способным дать мудрый совет и достойным всяческого доверия.

— Вы сами станете свидетелем возвращения гексина, — убеждал ее Стоу, — вероятно, после доработки и с более жесткими предписаниями его использования. Пускай это и рискованно, потребность в подавлении свободных радикалов не отпала, и этот метод лечения находит все больше сторонников. В ближайшие несколько лет нам наверняка предстоит не раз услышать об этом. И тогда, Селия, вам еще придется вспомнить, что роль пионера в этом деле принадлежит компании “Фелдинг-Рот”.

— Спасибо, Алекс, — сказала Селия. — Для нас сейчас важно все, что хоть как-то может поддержать настроение.

Несмотря на уныние, вызванное свертыванием гексина, сам по себе этот процесс проходил гладко. Селия заранее распорядилась о подготовке к этой операции, не дожидаясь мер со стороны ФДА. И когда предписание агентства поступило в компанию, заранее подготовленные письма, начинавшиеся со слов “Уважаемый доктор”, были немедленно разосланы по адресам всех врачей. Рекомендовалось воздержаться от дальнейшего прописывания больным этого препарата.

В течение двух недель гексин исчез с прилавков аптек. Селия пыталась представить это как добровольный шаг компании, но в ФДА не согласились, решив воспользоваться данными управлению полномочиями. Учитывая крайне серьезный характер недавних сообщений, адвокаты Селии рекомендовали не вступать в пререкания с ФДА.

Мгновенной реакции прессы не было, однако спустя несколько недель в “Розовом листке” — еженедельном фармацевтическом обозрении — появилось сообщение:

“К делу о компании “Фелдинг-Рот” и препарате гексин ФДА решило привлечь министерство юстиции. Однако, насколько известно, при этом не было высказано рекомендаций о созыве Большого жюри”.

— По полученным мной сведениям конфиденциального характера, — сообщил Селии Чайлдерс Куэнтин во время переговоров по телефону, в них также принимали участие Билл Ингрэм и штатный юрист компании, — вы оказались между двумя противоборствующими группировками в самом ФДА.

По просьбе Селии Куэнтин начал собирать более подробную информацию. Время от времени он звонил из Вашингтона и сообщал сведения, которые ему удалось раздобыть. Его последний звонок был связан с заметкой в “Розовом листке”.

— В одну из этих группировок входят сам уполномоченный и ряд других ответственных чиновников ФДА. Они не склонны к поспешным действиям, поскольку знают, что обвинительное заключение Большого жюри может обернуться против самих сотрудников ФДА, если выяснится, что они проявили в этом деле небрежность. Кроме того, на уполномоченного произвела большое впечатление ваша честность. Ведь вы, Селия, откровенно ему рассказали об этих отчетах, которые к ним вовремя не поступили.

Тут Куэнтин сделал паузу.

— Однако в ФДА существует и другая фракция. Ее возглавляет помощник уполномоченного. Это человек влиятельный, профессиональный бюрократ, и на своем месте он надолго пересидит своего начальника. Он находится в одном углу ринга с доктором Гидеоном Мейсом, а последний вопит во весь голос о необходимости принять самые решительные меры. Вы, вероятно, его помните. Он был вместе с нами во время слушаний на Капитолийском холме.

— Конечно же, помню, — ответила Селия. — Судя по всему, доктор Мейс имеет зуб против компании “Фелдинг-Рот”. Непонятно, за что.

— Есть у нас хоть какие-то шансы повлиять на то, что происходит или может произойти в министерстве юстиции? — спросил Куэнтина Билл Ингрэм.

— Нужно сидеть, ждать и надеяться на лучшее, — ответил Куэнтин. — Иной раз в Вашингтоне удается вмешаться в ход событий и выйти сухим из воды. Но когда речь идет о заседаниях Большого жюри, тут надеяться не на что.

На этом они распрощались. Оставалось одно — мучиться ожиданием.

Еще более мучительным явилось появление в штаб-квартире компании “Фелдинг-Рот” федеральных судебных исполнителей с ордером на обыск, выданным федеральным судом на “розыск и изъятие любых записей, переписки и прочих документов, касающихся фармацевтического препарата, известного как гексин”.

Обыск в компании явился ударом для Селии и других сотрудников. Присутствие судебных исполнителей действовало угнетающе. Несколько дней подряд они рылись в документах и наконец увезли целый фургон, погрузив в него не меньше десятка ящиков с бумагами. Туда попало и содержимое картотек научно-исследовательского отдела, в том числе из кабинета Лорда.

Лорд пытался протестовать против вторжения в его кабинет, но ему предъявили ордер, попросили отойти в сторону и не мешать.

С того самого дня, когда Селия обнаружила в его кабинете незаконно задержанные отрицательные сводки на гексин, директор научно-исследовательского отдела старался по возможности не попадаться на глаза руководителям компании, в первую очередь Селии. Всем, кто знал подоплеку этого дела, было ясно: дни Лорда в компании сочтены. Не вызывало сомнения и то, что, пока дело о гексине не будет решено, руководству компании (а в него входил и Лорд) не остается ничего другого, как выступать единым фронтом. После ареста, наложенного на бумаги компании, это стало очевидным — скрепя сердце приходилось идти на временное перемирие с Лордом.

После того как ноябрьский переполох утих, до конца года все более или менее успокоились. Накануне Рождества поступило сообщение от Чайлдерса Куэнтина.

По официальным данным, расследование в министерстве продолжается, но им одновременно приходится решать массу других вопросов, и гексин не значится среди проблем первостепенной важности.

Билл Ингрэм — он слушал этот разговор по параллельному телефону — заметил:

— По-моему, чем сильнее они затянут это дело, тем больше у нас шансов избежать крупных неприятностей.

— Это старая истина, — ответил Куэнтин. — И все-таки не следует чересчур на нее уповать.

Первый день нового года принес добрую весть. Слухи о посвящении Мартина Пит-Смита в рыцарский сан подтвердились. Его имя появилось в наградном списке, утвержденном королевой. Лондонская “Тайме” сообщила, что награда ученому присуждается за “выдающиеся заслуги перед наукой и человечеством”.

Церемония должна была состояться в первую неделю февраля в Букингемском дворце. Узнав об этом из телефонного разговора с Мартином (она звонила, чтобы поздравить его), Селия сказала: