Чтение онлайн

Элен Мэттисон помогла мне перебраться в новое жилище. До приезда Сариты оставалось полных шесть дней, в течение которых надо было привести дом в полный порядок. Я допоздна засиживался на работе, а ночью трудился над оборудованием коттеджа; но что бы я ни делал, мысль о Вассари нет-нет да и приходила мне в голову. Каждое утро я внимательно просматривал газеты, но в последние дни они перестали писать о деле Риммы Маршалл.

Из санатория Сариту вынесли на носилках. Вместе с ней вышла санитарка, которой предстояло некоторое время жить с нами. Сарита взволнованно улыбалась.

– Наконец-то, – сказал я, как только машина тронулась, и взял Сариту за руку. – Теперь, дорогая, ты обязательно поправишься. Ты даже не представляешь себе, с каким нетерпением я ждал вот этой минуты.

– Я быстро поправлюсь, Джефф, – проговорила Сарита, слабо пожимая мне руку. – И снова постараюсь сделать тебя счастливым. – Она посмотрела в окно. – Как приятно опять видеть улицы, людей… Послушай, Джефф, куда мы едем? Это не та дорога.

– Нет, милая, та самая. В наш новый дом: догадываешься?

И вот тогда-то я был вознагражден за все. Не берусь описывать выражение глаз Сариты, когда машина начала подниматься на Саймеон-хилл.

– Джефф, любимый! – срывающимся слабым голосом воскликнула она, и все, что мне пришлось пережить за последнее время, исчезло из моей памяти.

Следующие несколько дней были самыми счастливыми в моей жизни. В контору я не ходил и работал дома, связываясь в нужных случаях по телефону с Уэстоном и Кларой.

Кровать мы поставили в гостиной, чтобы Сарита могла все время проводить со мной. Пока я работал, она читала или вязала. Иногда я откладывал дела в сторону, и мы болтали.

С каждым днем Сарита чувствовала себя лучше, и вскоре доктор Циммерман, навестивший жену, разрешил мне перенести ее в кресло-коляску.

– Ну, теперь меня ничто не удержит, – заявила Сарита. – Такое событие нельзя не отпраздновать. Давай устроим обед и пригласим Мэттисонов и Джека.

Мы устроили настоящий банкет – с индейкой и шампанским.

После обеда Сарита по настоянию сиделки прилегла отдохнуть, а когда ушла и чета Мэттисон, мы с Джеком решили выкурить по сигаре на террасе, выходившей на реку.

Оба мы чувствовали себя превосходно, поговорили о том, о сем, потом Джек, лениво поднимаясь со стула, заметил:

– Наконец-то полицейские поймали убийцу из Санта-Барбары. А я уже думал, что так это дело и кончится ничем.

Меня словно ударило под сердце кулаком в железной перчатке. Прошло не меньше минуты, пока я пришел в себя и мог спросить:

– О чем ты говоришь?

Позевывая и потягиваясь под лучами горячего солнца, Джек равнодушно пояснил:

– Да о том типе, что пристукнул какую-то потаскушку в Санта-Барбаре. Полицейские застали его в ночном клубе в Нью-Йорке. Началась перестрелка, он был ранен и, говорят, не выживет. Я услышал это в машине, по радио, в последних известиях, когда ехал к вам.

– Вот оно что! – заметил я, сам не узнавая своего голоса. – Ну, пожалуй, пора и за работу. Очень рад, Джек, что ты навестил нас.

– Спасибо за обед. – Он положил руку мне на плечо. – Я очень рад, что Сарита выкарабкалась. Совершенно чудесный она человек, тебе дьявольски повезло.

Я долго смотрел вслед черно-белой машине Джека, спускавшейся с Саймеон-хилла. «Тебе дьявольски повезло».

Я все еще не мог унять дрожь. Выходит, Вассари все же схватили. «Был ранен и, говорят, не выживет…» Вот тогда мне повезет, даже слишком.

Мне не терпелось узнать подробности. Я сказал сиделке, что должен съездить в город. Остановившись у первого же киоска, я купил газету, но об аресте Вассари в ней ничего не сообщалось. Очевидно, соответствующие материалы появятся только в ночном выпуске.

Я приехал в контору в состоянии полнейшего смятения. Выживет ли Вассари? Если выживет, то его будут судить за убийство, которое – я знал это – он не совершал. Я не мог сосредоточиться на работе, а в беседе с субподрядчиком вел себя так странно, что он в недоумении посмотрел на меня.

Позже со строительной площадки вернулся Уэстон. Он принес с собой вечернюю газету и небрежно бросил ее на письменный стол. Как только мой клиент ушел, я повернулся к Уэстону и спросил:

– Тед, могу я воспользоваться вашей газетой?

– Конечно, мистер Холлидей.

На первой полосе была помещена фотография Вассари и хорошенькой брюнетки лет восемнадцати на вид. Вассари обнимал девушку и, глядя на нее, улыбался. Подпись гласила: «Джинкс Мендон в день ареста женится на певичке из ночного клуба». Далее шло краткое изложение событий.

«В клубе „Корнет-клуб“ Вассари праздновал свою женитьбу на Паулине Терри. Случайно оказавшийся здесь детектив опознал его. Когда он подошел к столику, за которым вместе с женой ужинал Вассари, последний выхватил револьвер, но детектив успел выстрелить первым. Тяжело раненного Вассари срочно доставили в больницу, и сейчас врачи отчаянно борются за его жизнь».

Работа совершенно не шла мне на ум. Я сказал Уэстону, что поеду домой, но не смог этого сделать, зашел в ближайший бар и выпил одну за другой две порции виски.

«Врачи отчаянно борются за его жизнь…»

Какая ирония! Борются за его жизнь, чтобы отправить на электрический стул.

Но что же мне предпринять? Если Вассари выживет, я должен явиться в полицию. Теперь у меня не было оснований избегать заслуженной кары. Сарита уже не беспомощна, она скоро снова начнет ходить.

Но, может, Вассари не выживет? И тут же передо мной вставал другой вопрос: а если выживет?

Я прожил трудную, мучительную неделю. Газеты скоро поняли, что за столь энергичными попытками врачей спасти Вассари кроется нечто необычное. Сообщения о состоянии его здоровья печатались ежедневно. «Гангстер при смерти», – гласили заголовки сегодня. «Состояние Джинкса Мендона улучшилось», – кричали они назавтра. На шестой день мне бросился в глаза заголовок: «Операция для спасения гангстера. Один шанс из ста тысяч на успех».