Шрифт:
========== Начало ==========
POV Елена
Вечер. Одна, разбитая и униженная посреди огней ночного Питера. Красиво, но почему-то от этой красоты хочется выть. Он унизил меня. Уничтожил. Растоптал. Словно я ничего для него не значу…
— А разве значишь? — тихо шепчу я сама себе, утирая слезы рукавом жакета.
— Это ты в него влюбилась, а он видишь перед собой лишь глупую, маленькую девочку, — продолжает беспощадный внутренний голос. И, наверное, он прав. Кто я такая?
Бесполезная. Глупая. Ребенок. Который возомнил, что он что-то понимает в любви, какой бред требовать от него взаимности…
Но нельзя же так поступать, нельзя ведь? Нельзя высмеивать чужие чувства. Неправильно унижать человека только из-за того, что он тебе не нравится. Я ведь даже не бегала за ним. А он со мной так… Нет, не то что бы я была из тех, кто убивается по парням, даже по тем, кто действительно нравится, просто… я была переполнена болью и этого хватило, чтобы окончательно сломать меня.
— Нельзя! — всхлипнула я и почувствовала, как к горлу подступают рыдания, — Нет, успокойся. Ты сильная, ты справишься, — бормочу я себе и начинаю рыдать, не веря даже собственным словам.
Незаметно подхожу к концу улочки, дальше аккуратные бетонные ограждения и плещется Нева.
Где я? Оглядываюсь и не вижу никого, у кого можно было бы это уточнить. Даже указателей нет.
Иду вперед, глядя под ноги невидящим взглядом, пока не утыкаюсь в ограждение, которое будто бы удерживает бушующую реку подальше от Петербуржцев.
Питер не бывает достаточно жарок, чтобы вода успевала прогреваться, поэтому особого желания купаться в Неве у людей, как правило, не возникает. Особенно сейчас, когда на дворе самое начало лета.
Я перевешиваюсь через бортик и ловлю пальцами холодные капли. Так близко, но хочется еще ближе. Глупо, очень глупо, но я не думаю. Я не в состоянии думать, снимая кроссовки я перелезаю через край и наклоняюсь поближе к воде. Она, словно магнит, меня притягивает. И вдруг я понимаю, что вот оно решение всех моих проблем — раствориться, упасть и позволить холодным волнам Невы унести меня туда, где больше нет комплексов, страха, вины и боли. Нет боли. Я улыбаюсь этой мысли.
Когда это в моей жизни не было боли?
— Что ты творишь? Ты не самоубийца и ты сама это знаешь! — Кричит на меня моё грозное подсознание, я с ним полностью согласна. А вот мое тело, похоже, нет.
Рука, крепко сжимающая бортик, разжимается, я даже не успеваю понять, что произошло, как оказываюсь целиком в воде. Ветер заставляет воду биться в волнах, пусть я и умею плавать, но с таким мне не справится. Да и не очень хочется. Я закрываю глаза и перестаю бороться, позволяя темноте постепенно полностью меня заполнить.
POV Джаспер
Питер, пасмурно. Пожалуй, в России это мой любимый город. Здесь так редко бывает солнечно, что можно вообще забыть о конспирации и почти всегда гулять по улице днем. Хотя, мы, «младшие» Каллены, устроили бунт и наотрез отказались учиться, так что особой необходимости появляться на улице днем у нас нет. Это Карлайлу необходима работа так же, как человеку нужен воздух, а вот мы хотим отдохнуть от постоянной монотонной учебы, которая что в России, что в Антарктиде ничего нового нам не принесет.
Мы с Эдвардом решили встретить отца с работы, припарковав машину на тихой улочке, как всегда это делаем, и дальше пошли пешком. В такое время даже в таком тихом районе Санкт-Петербурга бывают пробки, лучше уж лишний раз, на своих двоих, полюбоваться на ночной город.
— Надо с собой почаще брать Эма, а то бедняга кроме спальни и охоты нигде не бывает, — серьезно и задумчиво, глядя куда-то в небо, сказал Эдвард. Но на последний словах мы оба прыснули.
Отказавшись от рутины, в виде учёбы, Эмметт и Розали погрузились с головой в очередной медовый месяц и теперь вылезают из спальни только тогда, когда конкретно проголодаются. Каждый раз, когда они уезжают, по дому прокатывается вздох облегчения. Конечно, мы любим Роуз и Эма, но только вот их безумная страсть иногда переходит все границы. И сейчас, на третий месяц пребывания нашей семьи в Санкт-Петербурге, а Эмметта и Розали в постели, эти границы, казалось, остались далеко позади.
— По-моему, Эмметт не особо жаждет расширять свой кругозор. Розали и медведей ему вполне достаточно для полного счастья на следующие 10 лет, — говорю я, Эдвард громко смеется и я подхватываю.
— Да уж, — сквозь смех выдавил Эдвард, — если брать с собой… — он замер и его лицо стало казаться бледнее обычного. Я почувствовал исходящий от него ужас, панику и сам невольно начал паниковать, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что так сильно напугало брата, готовый отразить любую атаку.
Нервно оглядевшись, и поняв, что никакой прямой угрозы нет, я снова посмотрел на застывшего брата и проследил его взгляд. Ничего особенного, просто девушка, стоящая по ту сторону небольшого ограждения, отгораживающего бурную Неву от мостовой.
Она была юна, очень. Лет 15, не больше. Светлые волосы опускались чуть ниже плеч. На секунду она посмотрела в нашу сторону, явно не видя нас (да и к тому же, едва ли мы стояли на том расстояние, на котором нас можно увидеть человеческим зрением). У девушки были пухлые губы и щечки, большие ярко-серые глаза, которые в данный момент были полны слез, да, она явно моложе 15. Но что же так напугало Эдварда?
Пока я раздумываю над этим до меня дошли боль, отчаяние и усталость, исходящая от девушки. Странно чувствовать подобное кому-то, кто так молод. Как правило такой удушающий букет эмоций идет от людей в возрасте, которым пришлось пережить много бед и невзгод, а не от таких юных людей. И вдруг эта незнакомка наклоняется — секунда — и её забрала волна. А меня накрыла другая, странная и непонятная, волна. Отчаяние. Ужас. Паника.
— НЕТ! — То ли подумал, то ли вскрикнул я. Не знаю, не было времени разбираться. Сейчас в моей голове была только девушка, которую тянула на свои глубины беспощадная вода.