Шут
Шрифт:
– Идемте, господин шут. Я помогу вам встать, - лекарь подставил ему свое плечо, и они медленно прошли через зал к широкой парадной двери. На пороге Шут обернулся, гости уже забыли о нем, половина пустилась в пляс, другие наслаждались пищей, заливая ее вином. Руальд о чем-то оживленно беседовал с министром финансов, издалека он казался совсем обычным.
'Прощай, мой дорогой король... Видят боги, я любил тебя...'
Набросив на боль толстое одеяло, он повернулся к старику:
– Скажите, а как ваше имя?
13
– Зовите меня Арханом, - лекарь вел его мимо праздничной суеты в сторону восточного крыла. Впервые за все время, проведенное во дворце, Шуту почему-то нестерпимо захотелось назвать в ответ свое настоящее имя. Он едва удержался.
– Пат. Меня зовут здесь Патриком.
Лекарь коротко глянул на него и кивнул.
– Я знаю. Будьте осторожны, господин Патрик. И не теряйте времени, мой вам совет.
Последние слова заставили Шута вздрогнуть и иначе поглядеть на лекаря, но он так и не решился ничего спросить.
Когда они остановились у покоев Шута, Архан крепко сжал его плечо, за которое поддерживал всю дорогу от тронного зала:
– Берегите себя! И ее. Монастырь святой Ниены - ужасное место, - с этими словами он отпустил Шута и быстро удалился, оставив того изумленно хлопать ресницами. Впрочем, на решение загадок времени не было. Шут теперь знал ответ на главный вопрос, который мучил его весь вечер. А действовать, и впрямь, следовало быстро.
Закрыв на засов дверь в своей комнате он, не зажигая огня, вытащил из-под кровати мешок с вещами и через окно спустился в темноту ночного сада. Внизу, среди деревьев, было тихо, лишь ветер печально шелестел ветвями, да со стороны пруда доносилось пьяное хихиканье какой-то дамы и настойчивое бубнение ее спутника. Шут, стремительный и легкий как тень, бежал под сенью густой листвы к хозяйственному двору. Его частое дыхание и едва слышный перезвон бубенцов вплелись в мелодию ночных звуков.
'Только бы он тоже не упился... Только бы не испугался...' - в прошлый раз мальчишка показался Шуту достаточно смышленым и бесхитростным, но как знать, не ошибка ли это.
На хозяйственном дворе веселье было в самом разгаре. Здесь никто не следил за манерами, не попрекал соседа слева за неаккуратное использование вилки, а соседа справа - за безвкусный наряд. Простые люди праздновали приход осени во всю ширь души - молодки отплясывали, не жалея ног, парни мерялись силой в поединке рук, слуги постарше без устали стучали кружками по столу, щипали за бедра хорошеньких и не очень девиц, а их жены ладно пели под аккомпанемент седого лютниста и время от времени отвешивали мужьям легкие затрещины, чтобы совсем-то уж не забывались, бесстыдники окаянные. Между грубыми деревянными столами сновали неизменные собаки и дети слуг. Шут поймал одного за ворот, когда мальчишка чуть не врезался в него, с хохотом убегая от товарищей.
– Попался, - Шут легко подхватил маленького весельчака под мышки. Тот засмеялся еще пуще.
– Ты откуда будешь?
– С кухни!
– крепенький мальчишка вертелся как ужик, стараясь освободиться из сильных Шутовых рук, - Пусти! Мне пирога не хватит!
– Пущу, если подскажешь мне одно имя.
– Какое?
– в широко распахнутых глазах зажглось такое искреннее любопытство, что свойственно только детям.
'Сын кухарки Велы, - узнал его Шут, - всеобщий любимчик'...
– насколько он помнил, отца у малыша не было. Вела родила его незнамо от кого, и с парнишкой нянчилась вся кухня.
– У него длинные черные волосы, - быстро начал объяснять Шут сыну поварихи, - черные глаза и он похож на вартау. И еще он мальчик, но вдвое выше тебя.
Поваренок на миг задумался.
– А! Это Хирга. Он слуга, но не с юга. Он всегда в Золотой жил.
– Найдешь мне его?
Малыш скривился:
– А пиро-о-ог?..
– Да неужели тебе мамка не оставит куска?
– Оставит, пожалуй...
Шут опустил мальчика на землю и взял за руку.
– Найдешь мне Хиргу - научу тебя свистеть в кулаки!
– Это как?
– А вот так!
– Шут сложил руки чашей, как для молитвы, и сильно дунул меж больших пальцев. Звук получился высокий и чистый, будто из флейты.
– Ууу! Научишь?! Правда?!
– мальчишка аж запританцовывал от нетерпения.
– Веди.
Они нашли черноглазого Хиргу за столом для подростков. Здесь уже все закончили ужинать, и рядом с юным слугой сидели только две девушки его возраста. Впрочем, и они наслаждались отнюдь не трапезой.
– И тогда его кобыла заговорила человеческим голосом! И сказала рыцарю - если ты найдешь мне золотой травы, я обернусь прекрасной девой, и мы с тобой поженимся!
– рассказчик несолидно шмыгнул носом и сделал глоток из большой глиняной кружки. Он уже хотел продолжить свое повествование, но в этот момент поваренок дернул Шута за рукав и громко выпалил:
– Ну вот, я тебя привел! Покажи теперь как!
Хирга весело взглянул на подошедших гостей и удивленно приоткрыл рот, когда узнал в одном из них Шута. Прежде, чем парень успел что-либо сказать, Шут приложил палец к губам и сделал страшное лицо. Потом он обернулся к малышу и быстро заговорил:
– Смотри пальцы надо вот так держать плотно, и чтобы внутри было пусто, а губы прижимаешь прямо к костяшкам. И дуй сильно! Сразу не получится, но потом поймешь!
– он подмигнул поваренку и обернулся к Хирге. Девочки теребили рассказчика, требуя продолжения, но черноглазый паренек уже потерял к ним всякий интерес и с легкой тревогой на лице ждал, когда господин Патрик вновь обернется к нему.
Шут коротко махнул головой в сторону сада и, убедившись, что молодой слуга верно его понял, поспешил вновь укрыться в тени старых лип и кленов.