Чтение онлайн

Ровно в полдесятого на поле выходит другая команда, а команда Алекса удаляется за боковую линию. Добродушно подтрунивая друг над другом, игроки стаскивают футболки и убирают их в спортивные сумки. Кейт прислушивается к их шуточкам.

– Видел бы ты, какую клевую пташку снял Стив в прошлую пятницу. Первый класс.

– Не то слово. Фигура как на рекламной фотографии.

– Ага, и мордашка как на фотографии. Со стенда "Их разыскивает полиция".

Все дружно, раскованно гогочут – это настоящий мужской смех.

Алекс закидывает сумку через плечо и, заметив Кейт, подмигивает ей.

– До следующей недели, ребята, – слышит она его слова.

– Ты в порядке, Ал?

– Не беспокойтесь. Со мной все нормально.

Голос его и впрямь звучит совершенно нормально. И не подумаешь, что всего три минуты назад он пер, не глядя, на людей, как взбесившийся автобус.

Алекс проходит в ворота и целует ее в щеку. Пара его товарищей, как по команде, начинают многозначительно покашливать. Он, не оглядываясь, показывает им поднятый над плечом средний палец.

– Я не знал, что ты за мной приедешь.

– Я сама не знала.

Вернувшись домой, Кейт режет салат, в то время как Алекс принимает душ. Она мимолетно ощущает нелепый укол зависти из-за того, что ему, побывавшему в той же переделке, удается спокойно стоять под льющейся водой.

Он возвращается на кухню в белой, в рубчик, футболке и военного образца шортах.

– Душ у тебя низковат. Мне чуть не пришлось мыться сидя.

– Быть верзилой не всегда преимущество.

– Так уж сразу и "верзила". Шесть футов три дюйма не такой уж непомерный рост.

– В этом доме – непомерный. А теперь заткнись и ешь.

За ужином они непринужденно болтают о чем угодно, кроме катастрофы парома. Кейт рассказывает ему о гибели Петры Галлахер – но, разумеется, только в общих чертах, без оперативных подробностей. Он в ответ посвящает ее в последние сплетни принадлежащего Лавлоку аукционного дома, где служит младшим сотрудником отдела массового искусства. Синклер и Джейсон работают там же: Синклер возглавляет отдел изящных искусств и проявляет особый интерес к старым мастерам и импрессионистам, а Джейсон является заместителем начальника антикварного отдела, в сферу его интересов попадают древние художественные изделия и археологические находки, охватывающие территорию от Западной Европы до Каспийского моря. По сути дела, именно благодаря этим троим Лавлок и заинтересовался абердинскими любителями. Теперь он патронирует труппу, и именно его спонсорская помощь позволила им отправиться в Норвегию: он просто выписал чек на сумму, составлявшую разницу между средствами, которые им удалось собрать, и теми, которые были необходимы. На каком-то этапе он и сам высказывал намерение слетать туда и посмотреть спектакль-другой, но бизнес вынудил его в последний момент отменить поездку.

– А давно ты работаешь в "Укьюхарт"? – спрашивает Кейт.

– Пять лет или около того.

– А ты никогда не планировал сменить работу?

– Бывало. Подумывал о том, чтобы завести свой бизнес или отправиться путешествовать, то да се... Друзья, которым приходило в голову то или другое, предлагали к ним присоединиться. В принципе, я и сам понимаю, надо бы заняться этим, пока есть возможность. Я холост, жениться в ближайшее время не собираюсь – когда и менять жизнь, если не сейчас. Но работа мне нравится, и люди вокруг хорошие.

– Ты хочешь сказать, что у тебя недостает решимости?

Он смеется.

– Ну, в общем, да.

– Это только насчет работы, или ты по жизни такой?

Это прозвучало прямолинейнее, чем хотелось бы Кейт, однако подтекст безошибочен. Да и возможности найтись с ответом она ему все равно не дает, потому что наклоняется через стол и целует Алекса. Сначала их губы лишь мягко соприкасаются, потом поцелуи становятся дольше и сильнее, дыхание все жарче. Его язык проскальзывает между ее зубами и облизывает ее язык. Глаза, разумеется, закрыты: поцелуи – это великолепное царство вкуса и осязания, не нуждающихся в зрении.

Они встают из-за стола, и Кейт увлекает Алекса в гостиную, где они ложатся (почти падают!) на пол и начинают медленно снимать друг с друга одежду. Пока она стягивает с Алекса одну вещь, ему приходится снимать две, так основательно она закутана. Ее тело реагирует на обнажение появлением гусиной кожи.

Находясь поверх него, Кейт извивается, избавляясь от своих трусиков, и смотрит, как он делает то же самое со своими шортами-боксерами, стаскивая их вниз по коленям. Они сбиваются на его лодыжках, и длинные мускулы впереди его бедер напрягаются, когда он движениями ног сбрасывает их прочь. Она наклоняется и направляет его внутрь себя, пока он не входит полностью. Алекс лежит совершенно неподвижно. Его глаза закрыты, а кончики пальцев покоятся на ее бедрах.

– Ты в порядке? – спрашивает она.

Он открывает глаза, и она может поклясться, что они влажны от слез.

– В полном порядке.

Он слегка приподнимается и привлекает ее к себе.

– Ты уверен насчет этого?

Он кивком обозначает "да" и подается вверх, навстречу ее движению. Начало получается у них несколько неловким, но потом Кейт чувствует, что он расслабился, и ритм их движений налаживается. Волосы падают ей на лицо, и он тянется, чтобы отвести их назад и видеть ее лицо. Потом его толчки ускоряются, и он кончает первым, но не прекращает движений до тех пор, пока и она, достигнув высшей точки, не падает Алексу на грудь, тяжело дыша ему в ухо. И он замечает, что Кейт дрожит.

Практически весь штат "Абердин ивнинг телеграф" отправился отсыпаться. В редакции остались только три человека: дежурный редактор Йан Лавелль и два ассистента.

Они проверяют проводную связь, пьют кофе, смотрят телевизор. Даже с учетом столь масштабного сюжета, как катастрофа "Амфитриты", ночью (если, разумеется, не считать той, первой, лихорадочной ночи) работы не так уж много.

Звонит телефон. Лавелль берет трубку.

– Ночной дежурный.

– Говорит представитель "Первой земной экологической группы", – раздается в трубке женский голос. Произношение выдает в звонящей женщину образованную. – От имени нашей группы и близких нам по духу организаций, занимающиеся сохранением будущего планеты, уполномочена заявить, что мы не несем ответственности за случившееся с "Амфитритой". Тактика нашей борьбы никогда не будет предусматривать возможность посягательства на невинные жизни.

На том конце линии кладут трубку. Лавелль заканчивает стенографирование полученной телефонограммы, а потом снова берется за телефон, чтобы позвонить в Лондон, в информационное агентство Пресс ассошиэйшн.

С чего все это начинается? Конечно, с самого начала. Начало же всему кладется в маленькой прибрежной деревушке неподалеку от городка Стонхейвен. Правда, в самом названии "деревушка" присутствуют намеки на безмятежность и уют, а к этому месту ни то ни другое не подходит. Приезжайте сюда в любое время, кроме быстротечного периода летней неги, и вы поймете, что имеется в виду. Дома теснятся на вершинах утесов и сторонятся отвесных склонов. Все окна и двери выходят на внутреннюю сторону, чтобы защитить не только от штормов, но и от дьявола, который шныряет по утесам и норовит прокрасться в заднюю дверь. Ветер никогда не стихает, он лишь меняет направление, мечется то туда, то сюда, и то стенает, преследуя пересекающего гавань на своем суденышке рыбака, то залихватски свистит, сотрясая окна и со стуком хлопая садовыми калитками.