Шпион
Шрифт:
Впрочем, как и его литературный собрат по службе Королеве агент 007 по фамилии Бонд, Ти Джей старался жить открытой жизнью специалиста по передовым технологиям и путешествовал чаще всего под своим именем. Легенда сложилась слишком давно, чтобы ее менять. Да и жену с сыновьями вводить в курс дел его второй, но основной, тайной службы ему не хотелось. Они довольствовались высокой зарплатой мужа и отца, удобным большим домом в самом престижном пригороде Лондона, тремя автомобилями, двумя собаками и коллекцией холодного оружия, собранной еще прапрадедом Джонатаном. А допытываться, что за этим может стоять, в головы им не приходило.
Ти Джей вошел в вагон метро, и взгляд его упал на рекламный постер с видом на Красную площадь. Поверх храма Василия Блаженного крупными буквами шла наклонная надпись «Welcome to Moscow!». Внизу — буквами помельче — было выведено: «From Russia with love!»
«Замечательно!» — усмехнулся Томми.
Действительно, ассоциации всплывали сами собой: Шон Коннери, Джеймс Бонд, снежная Москва, русские красавицы, жестокие агенты всемогущего КГБ. Где вы теперь все? Бонд исчерпал свой медийный потенциал и уже не вызывал прежнего доверия, Шон Коннери окончательно облысел, а некогда могущественный КГБ разогнан и развален, в том числе и благодаря умелым действиям коллег Хоупа. Остался только снег и все еще прекрасные русские девушки.
«Чудесно…»
Ти Джей снова задумался о происходящем. Его уникальное чутье подсказывало, что успех операции «Доклад» уже гарантирован — правильно проведенной подготовкой и грамотно расставленными силами. Профессор Кудрофф выполнял роль официального прикрытия операции. Заключенный им, подписанный и одобренный договор о научно-практическом сотрудничестве между Королевским столичным университетом и Институтом кибернетической физики обеспечивал надежную легенду, снимал секретные грифы и открывал все границы.
Помимо официальной части, операция обеспечивалась и лучшими агентами Службы. Одни действовали с официальных позиций дипломатических и консульских работников, другие — через научные круги, третьи были внедрены задолго до операции и ждали своего часа. Но наиболее важные агенты еще не были задействованы. Внедренные и завербованные много лет назад, еще при Советском Союзе, сегодня благодаря поддержке западных спецслужб они вдруг стремительно ускорили карьерный рост и достигли практически самого верха.
«Да-да, самого верха…» — улыбнулся своим мыслям Ти Джей; на этих, уже достигших всего, кроме физического слияния с богатейшими кланами Америки и Европы, и был расчет в стратегической борьбе с Советами.
Да-да, именно с Советами. Ни Томми Хоуп, ни его боссы не верили, что Россия стала другой и, словно волшебная лягушка из русской сказки, в одночасье превратилась в Василису Прекрасную. Эта страна всегда была, есть и останется непримиримым врагом Короны и всей западной идеологии. В этом не сомневались ни в Моссаде, ни в ЦРУ, ни в МИ-6, ни в других разведках мира.
Ти Джей вздохнул. Тот самый «особый путь» России, о котором говорили все последние годы, пугал мир пострашнее ядерной дубины. Большого Русского Медведя можно было разоружить, обмануть, подкупить, втянуть в очередной путаный договор «по ограничению вооружений», но его нельзя было приручить.
— …следующая станция… — начала диктор метро, и Ти Джей огляделся и решительно вышел из вагона.
В непригодности русских для «приручения» и состояла основная проблема. Приходилось ломать голову и вести рутинную разведдеятельность по подрыву здоровья и благополучия российского государственного организма, который последние годы изрядно «подсел» на западную капельницу «гуманитарной помощи» и нескончаемых кредитов — точь-в-точь, как Черкасов на водочные взятки Алека Кантаровича. И если продолжить подкармливать русских синтетикой, которую на Западе уже никто не употреблял, затягивать поплотнее в долговую пропасть, то на ближайшие двадцать-тридцать лет восточного зверя можно будет хотя бы обескровить и обездвижить. Секретная операция «Доклад» была составной частью этого самого плана по обезоруживанию Русского Медведя через ослабление его военного и научного потенциала.
— Осторожно, двери закрываются, — прозвенел девичий голосок, и Ти Джей стремительно огляделся и вскочил в голубой метрополитеновский вагон.
Хозрасчет
Следователь потер крепкий квадратный подбородок и протянул через стол стопку бумаг.
— Вы хотели доказательств? Ну, так убедитесь.
Смирнов принял бумаги и замер.
Это были чертежи, буквально на днях полученные им из лаборатории Кубышко. Очень уж Смирнову нравились модели в разрезе и в цвете, а потому их и выполнили на цветном принтере, который был столь удачно приобретен за счет выделенных британцами по контракту средств.
— Вы очень дешево продались, Смирнов, — пожевал губами следователь, — за эту технику импортную, за мишуру, можно сказать.
Николай Иванович насупился. На самом деле техника, необходимая для создания отчетов и докладов, по правилам контракта приобреталась по необходимости за счет заказчика и по общему правилу оставалась за исполнителем. Правда, распределение… — Декан вздохнул: пять новейших компьютеров он оставил на кафедре, один дома, и еще один стоял сейчас у младшей сестры. К каждому, понятное дело, прилагался цветной струйный принтер и сканер.
— Это нормальная практика, — тихо промолвил декан, — и все это строго для работы…
Следователь поднял брови:
— Ваша новая машина — тоже для работы? А ведь она из тех же денег…
Смирнов опустил голову. К сожалению, ни машину, ни телевизор, ни магнитофон и тем более спиннинг нельзя причислить к орудиям труда. Хотя какой, к такой-то матери, труд, если профессор оборонного института ездит на работу в автобусе?!
— Но главное даже не то, что вы получили деньги, Николай Иванович, — покачал головой следователь, — главное то, что вы за это передали англичанам.
Смирнов закашлялся.
— Абсолютно ничего особенного, заверяю вас.
Но следователь так не считал.
— Вот, — протянул он список, — вы передали Дэвиду Кудрофф сорок три отчета об испытаниях образцов. И все образцы, до единого, секретны.
«И кто стуканул?» — подумал Смирнов.
— Это не так. Ни один из них не секретен.
Следователь недобро усмехнулся и потряс в воздухе какой-то бумагой.
— Это показания ваших подчиненных. Они их этой ночью давали. И, вы знаете, никто не стал запираться.