Шпага гроссмейстера

В конце мая, на девятый день после отплытия из Сайбэрта, наш корабль вошел в бухту столицы Пантидея. Немного приподнявшееся над дальним берегом залива солнце ярко освещало полуразрушенный мол и огромную забитую судами пристань, за которой уже можно было рассмотреть странные очертания древнего города. Меня всегда тянуло в Дагэрт, я помнил его таким, каким увидел впервые: воздушным, ярким, наполненным жизнью… С тех пор прошли века, тот город давно растворился в истории, но и новый Дагэрт неуловимо напоминал прежний…

Я стоял на носу тяжелого купеческого корабля, когда мы неторопливо обогнули мол и оказались в лазурных водах прибрежной лагуны. Несмотря на раннее утро, в порту уже кипела жизнь: суда разгружали и загружали, слышался разноязыкий гомон, в котором я узнавал почти все наречия этого мира… Да, столица Пантидея все еще оставалась торговой столицей планеты, но, увы, только торговой.

Наконец нам удалось втиснуться между низким драккаром северных варваров и могучим «купцом» из Местальгора. Не прощаясь, я соскочил на причал и начал пробираться к городским воротам сквозь нагромождения всевозможных товаров и толпы людей, среди которых промелькнули даже несколько бессмертных. Это не удивительно: мы любили Дагэрт, да и к нам относились здесь дружелюбно.

У Восточных ворот выстроилась длинная очередь торговцев, однако меня пропустили быстро – никаких товаров я не ввозил, и к тому же меня знали здесь в лицо.

Сразу за воротами начиналась главная улица, рассекающая Дагэрт и связывающая дворец Императора Пантидея с портом. Ступив на широкую булыжную мостовую, я невольно вспомнил, сколько раз уже проходил по ней, ведь эта улица – ровесница города, и лишь дома вокруг менялись, как декорации спектакля истории…

Дагэрт – большой город, и когда я добрался до дворца, солнце поднялось уже высоко. Я стукнул молотком в ворота, ведущие в дворцовый парк, и через секунду одна из створок приоткрылась. Навстречу мне вышел незнакомый рослый воин и довольно грубо спросил:

– Что тебе нужно?

– Я хотел бы повидать Императора. – Видя изумление воина, постепенно переходящее в злобу, я пояснил: – Я – Рагнар!

Мое имя, очевидно, было ему известно. Взглянув на меня весьма недоверчиво, он тем не менее спорить не стал и пропустил в парк.

Я не был в Дагэрте четыре года, но за это время парк не изменился, как не менялся он на протяжении веков. Привезенные неведомо откуда величественные деревья были посажены здесь, казалось, в полном беспорядке, однако образовали неповторимый и завершенный ансамбль, главное место в котором занимал дворец – невысокое, украшенное затейливыми орнаментами трехэтажное здание из белого мрамора.

Пока я шел через парк, на меня вновь нахлынули воспоминания: в памяти всплывали образы Императоров и людей из их окружения, события, связанные с этим местом. Но я постарался избавиться от мыслей о былом, стремясь быть человеком без прошлого, что так естественно для бессмертных.

Поднявшись по лестнице, у главного входа во дворец я встретил одного из камердинеров Императора. Тот сразу узнал меня и сообщил, что Генрих сейчас в малой библиотеке. Отправив слугу доложить, я неторопливо двинулся за ним.

Генрих встретил меня, поднявшись из-за маленького столика, заваленного какими-то рукописями.

– Приветствую тебя, Рагнар! – Он улыбнулся и указал рукой на кресло. – Ты так давно не показывался, что я уже начал беспокоиться. Где пропадал?

Я сел и закурил, затягивая с ответом, – рассказывать о своих недавних приключениях мне не хотелось.

– Путешествовал в весьма отдаленных землях, но ничего особо примечательного, – проронил наконец и в свою очередь поинтересовался: – А что нового в Империи?

Живое худощавое лицо Генриха окаменело, он отвел глаза в сторону. Только теперь я заметил, что он сильно постарел и как-то сгорбился.

– Ничего хорошего. Местальгор явно готовится к войне, хотя на словах и выражает дружеские чувства; в море свирепствуют пираты. Колонии в северных горах отделились, а это был основной источник железа и меди. Теперь – очередь за северным побережьем. Империя распадается на глазах!

Генрих стиснул руки, и мне подумалось, что дела, видимо, действительно очень плохи, раз этот известный своими железными нервами монарх так волнуется.

– Ладно, Генрих, расскажи лучше, как ты сам, как семья…

– Я – как всегда. – Он пожал плечами. – А семья… Сын уехал на север, а Марция здесь, на охоту, кажется, с утра отправилась.

Возникла небольшая пауза, во время которой я осмысливал эту информацию и уже начинал сожалеть, что вернулся сюда в преддверии конфликта, – воевать мне не хотелось. Внезапно Генрих улыбнулся и откинулся в кресле.

– Нет, Рагнар, расскажи-ка лучше о себе. О твоих прежних делах ходят легенды, и я бы с удовольствием послушал еще одну, новую…

– Да не о чем рассказывать…

Генрих усмехнулся, заметив:

– Один из лучших фехтовальщиков мира возвращается из долгого путешествия без шпаги и утверждает, что ничего не произошло!

Я почувствовал себя задетым, ибо со своей шпагой, прослужившей мне не меньше века, мне действительно пришлось расстаться, и обстоятельства, сопутствовавшие этому, не вызывали у меня восторга. Все же я решил кое-что рассказать, но тут наш разговор был прерван. В библиотеку вошел личный камердинер Генриха.

– Извините, милорд, тот бессмертный, с которым вы вчера встречались, желает вновь поговорить с вами.

Генрих недовольно поморщился, но это было кстати, и я заметил:

– Мы вполне можем продолжить нашу беседу за обедом.

Мой друг кивнул, и я направился к выходу из библиотеки. В дверях я столкнулся с Человеком, испросившим аудиенцию у Генриха. Мы виделись несколько раз, кажется, в позапрошлом столетии, я припомнил, что его зовут Кнут. Это был светловолосый Человек очень мощного телосложения, но сравнительно невысокого роста, почти на голову ниже меня. Мне было известно, что хмурый и замкнутый Кнут принадлежит к какому-то полумифическому сообществу Людей, и я обратил внимание на знак, приколотый к его черному плащу чуть пониже левого плеча – четырехрогий стальной шлем с выгравированным на нем красным пионом. Даже не поздоровавшись, мы разминулись. До обеда оставалось еще несколько часов, и я решил потратить это время на то, чтобы приобрести новое оружие.