Чтение онлайн

В квартире, где жила машинистка гаража коммунхоза, она застала только пожилую соседку и мужчину неопределённого возраста, который ремонтировал шкаф. Мужчина при виде Лены расправил плечи, подтянул живот и уже собирался всё-всё рассказать, как тут пришла ещё одна женщина, судя по всему, его жена, загнала беднягу в комнату и сама закрылась там вместе с ним.

Пожилая соседка по имени Клавдия Петровна к гостье отнеслась хорошо, напоила её чаем с сухарями и всё жаловалась на жилищные проблемы. По её словам, Сима вела распутный образ жизни, меняла мужчин, как перчатки, а последний вообще был вылитый бандит, говорил, что комнату заберёт себе, а другим житья не даст. Из описания Кольцова узнала Травина.

– Так он раньше не заходил сюда? – уточнила она.

Соседка помотала головой, зато вспомнила, что в воскресенье днём, перед той ночью, когда Сима пришла домой пьяная и помятая, она упоминала какого-то Рыжикова, с которым видеться не хотела. Лена аккуратно всё записала, сфотографировала на всякий случай коридор и вышла на улицу. Там, возле соседнего дома, два старичка играли в домино. Никакой Симы Олейник они не знали, и вообще, по их словам, в ближайших домах появилось много новых жильцов из пришлых, которые мусорили, орали по ночам песни и пьянствовали. Единственным приличным человеком, по их мнению, был дворник Григорий Пурищев, и то потому, что они его почти не видели.

Лена сначала прошлась по скверу, щёлкнула камерой возле дерева, о котором говорил Сергей, нашла следы – они почти уже исчезли, и засняла их тоже. Сквер со стороны и сам просился на фотоплёнку, она сделала два кадра, а потом пошла искать дворника. Его девушка нашла в подвале, за незапертой дверью стоял крепкий спиртовой дух, а на обшарпанном столе, едва видимом в полумраке – бутыль на четверть, почти пустая, рядом с ней лежали два огурца и кусок хлеба. Сам Пурищев лежал на кровати на спине и храпел. Кольцова еле его растолкала, дворник было подумал, что наступила ночь и пора идти на улицу, мести первые жёлтые листья, но узнав, что рабочий вечер ещё не начался, загрустил.

Оживился он, только когда Лена при тусклом свете настольной лампы начала рисовать в тетради машины, все, которые знала.

– Красивые, – сказал он, – только темно было, разве разглядишь. Может, эта, а может, та, кто их разберёт. То ли дело лошадь, она или гнедая, или каурая, или ещё какая, ноги ставит по-разному, морда там и остальное, запряжена в дрожки или возок, а с этими новыми экипажами путаница.

– Номер на машине какой, не запомнили? – сделала последнюю попытку девушка.

– Номер? Вот чего не знаю, того не знаю, – дворник поднял бутыль, одним махом допил остатки мутноватой жидкости. – Дочка, есть чего выпить? Что-то сердце шалит.

Последними деньгами Лена делиться не захотела. Поняв, что гостья на угощение не расщедрится, Пурищев выставил её из дворницкой и пригрозил, что если ещё раз её здесь увидит, отхлещет метлой. Зато, когда он её выпроваживал, девушка заметила интересную особенность – солнечный свет дворник не переносил.

Сбежав от дворника, Лена заглянула в подотдел райкоммунхоза на Сухаревской площади, узнать, почему не работают по ночам фонари. Недовольный толстячок с заложенным носом, оторвавшийся от стопки бумаг и бутерброда с окороком, вспомнил, что керосиновые светильники возле сквера сломаны вот уже два года, их чинили, но не проходило и нескольких дней, как они снова ломались. У подотдела из-за этого страдала отчётность, фонари передали дворнику Пурищеву с условием, что он их отремонтирует и будет заправлять, и на этом успокоились. Керосин дворник получал регулярно, а уж куда он его девал, здесь никто разбираться не хотел.

В двадцать четвёртом отделении милиции Кольцова заявила, что проходит практику в подотделе уголовного розыска у субинспектора Панова, а здесь по поводу своей знакомой, с которой случилось несчастье. Лекции в университете читали работники республиканской прокуратуры, в частности – Вышинский, его фамилия была на слуху. Заместитель начальника отделения, замотанный текучкой, не стал выяснять, действительно ли перед ним практикантка, по какой причине она проходит практику не в суде, а в отделе милиции, и почему у неё, кроме исчёрканной тетрадки и университетской карточки, с собой из документов ничего нет. Он распорядился, чтобы ей оказали содействие, милиционер, которому Травин передал сумочку и ключи Симы, предложил вместе осмотреть комнату. Так что обратно в квартиру они пошли вдвоём.

Осмотр комнаты ничего не дал, грязные следы на полу, измятая кровать, следы крови на покрывале и другие следы, с неприятным запахом, всё это аккуратно записал. Лена одной рукой закрывала нос надушенным платком, другой – держала фотокамеру, пытаясь перемотать плёнку двумя пальцами, и убралась из комнаты как можно скорее, а милиционера окружили соседи на предмет свободной жилплощади, хулиганов на улице и протекающего водопровода, так что ждать пришлось ещё минут двадцать. Наконец, им удалось вырваться, милиционер проводил Кольцову до угла улицы, попозировал ей на фоне Театра зверей и попросил заходить ещё.

Всё это Лена рассказала Травину, который пришёл домой к шести вечера в хорошем настроении.

– Рыжиков? – Сергей задумался. – Есть у нас один, по фамилии Пыжиков, но он ей, то есть Симе, не нравился никогда. Может, на работе поругались, вот она его и вспоминала. Так что не так с этим Пурищевым?

– Сам подумай, – сказала Кольцова. – Он в темноте хорошо видит, а при свете плохо, может, глазная болезнь какая, наверняка и фонари ломает, чтобы не мешали ночью мести. Так что машину он рассмотрел наверняка. Надо такую же поставить на том же месте ночью, тогда он её узнает.

– А номер не вспомнил? – Травин покачал головой, идея ему не понравилась, каждый автомобиль к скверу не притащишь.

– Нет. Серёжа, ну найдёшь ты этого человека, а дальше что? Машинистка ваша жива-здорова, я звонила из телефонной будки в больницу, говорят, на поправку идёт, значит, остаётся только изнасилование, и то если оно было. Ты мстить собрался? Кому и за что?

– Пока не знаю. С одной стороны, ты права, мало ли что произошло, а с другой, её на улице выкинули, а не довезли до двери, значит, причины у этого человека были скрываться.

– Ну и ладно, сейчас ты всё равно ничего не узнаешь. Давай дождёмся, когда твоя Серафима придёт в себя и сама всё расскажет, тогда и решим, что делать. А сейчас вставай, мой милый друг, веди меня ужинать и в кино, потому что я устала и хочу посмотреть на чужую придуманную жизнь.

Сергей тоже был не прочь отвлечься, переоделся, и вывел Лену на улицу.

– Ты куда машину дел?

– Ковров забрал. Завтра и до конца недели у меня дела, не смогу его возить.

– Ага, – девушка задумалась, потом решительно мотнула головой, – значит, пешком пойдём, мы же не буржуи какие-нибудь. А знаешь, у меня появилась идея, твоему Коврову нужен ещё один шофёр.