Чтение онлайн

— Бархатные перчатки, — сказал Джордж.

— О чем ты? — спросил Васко.

— Пистолет с глушителем и газовый баллончик. Это и называется бархатными перчатками.

Ван Эффен сунул руку во внутренний карман, достал маленький кожаный кошелек, расстегнул его, вынул какие-то металлические штучки, осмотрел их, потом снова положил в бумажник и сунул его в карман.

— Отмычки, — одобрительно заметил Джордж. — Ни один уважающий себя детектив без них не обходится.

Васко спросил:

— А что, если вы не вернетесь, сэр?

— Я вернусь. Сейчас пять минут одиннадцатого. Я должен вернуться к десяти тридцати. Если я не вернусь к одиннадцати, идите вниз. Ничего не говорите. Никаких разговоров, никаких предупреждений об их грядущем конце. Убейте Самуэльсона. Покалечьте братьев Ангелли и Даникена. Если Риордан будет там, то и его тоже. Разумеется, отберите все оружие. Потом один из вас останется присматривать за этими негодяями, чтобы они не выскользнули из комнаты и не позвали на помощь, в то время как второй пойдет за девушками. Пистолеты у вас с глушителями, так что никаких проблем не должно быть. Потом сразу же удирайте. Если кто-нибудь попытается вам помешать, вы знаете, что нужно делать,

— Понимаю. — Васко был немного шокирован. — А как мы отсюда выберемся?

Ван Эффен похлопал по карману, в который только что положил отмычки.

— А это, по-твоему, на что?

— А, армейский грузовик!

— Ну конечно! Как только вы отсюда выберетесь, позвоните военным или в полицию. Укажите им при мерно, где вы находитесь, — мы знаем , что это где-то между Лердамом и Горинхемом — и предоставьте остальное им. Васко сказал:

— Преступники могут попытаться удрать на вертолете.

— У вас есть выбор: либо прострелить Даникену оба плеча, либо взять его с собой. Но я совершенно уверен, что ничего подобного не произойдет. Я не хочу, чтобы это случилось. И не потому, что если это произойдет, то я к этому моменту, вероятно, буду уже мертв. Это значило бы признать, что я потерпел поражение, а я не люблю, когда мое имя связывают с поражением. У Самуэльсона есть другая штаб-квартира и, как мы уже поняли, и другие помощники. Скорее всего, О'Брайен как раз и отправился к этим помощникам. Теоретически, эти помощники могут осуществить план босса и без него самого, хотя я очень в этом сомневаюсь. — Ван Эффен открыл окно. — Вернусь в десять тридцать.

Он спустился по двум связанным простыням и исчез в темноте.

Джордж и Васко прошли в темную ванную. Васко сказал:

— Он на редкость хладнокровная бестия, не правда ли? Джордж сказал:

— Гм!

— Но ведь он убийца.

— Я знаю, что ему приходилось убивать. Если придется, он сделает это снова. Но кого попало ван Эффен не убивает. Он очень разборчив, наш Питер. Никого из тех, кто покинул этот мир с его помощью, общество не оплакивало.

Четыре минуты спустя Васко схватил Джорджа за руку.

— Видишь?

Они оба увидели, как часовой сделал изрядный глоток из бутылки и поставил ее на пол сбоку от себя. Крепко сжав руками одеяло, которым он был укрыт, охранник погрузился в забытье. Через минуту позади него появилась тень, которая очень скоро приняла облик ван Эффена. Правой рукой он на пару секунд поднес к лицу часового баллончик, сунул его в карман и поглубже усадил отключившегося часового в кресло, чтобы тот не сполз, взял с пола бутылку, полил ее содержимым лицо и одежду мужчины. Сжал пальцы охранника вокруг горлышка бутылки, сунул руку с бутылкой под одеяло и растворился в темноте.

— Ну, — сказал Васко, — этот тип не станет докладывать о том, что Пренебрег Своим долгом; напился и заснул на посту.

— Питер ничего не делает наполовину. Давай подождем. Он мне как-то говорил про такой баллончик. Этот газ вырубает человека через две секунды и действует минут тридцать. Через полчаса часовой должен очнуться.

— И что же, охранник не поймет, что его усыпили?

— В этом-то и вся прелесть! Никаких следов. С другой стороны, сам подумай, ты просыпаешься и видишь, что твоя одежда облита шнапсом, рука сжимает пустую бутылку. Что бы ты на его месте подумал?

С чердака, где спал часовой, вниз, в сарай, ставший импровизированным гаражом, вела лестница с очень скрипучими ступеньками. Держа в руках фонарик, ван Эффен быстро спустился. Немного повозившись с засовами на входной двери, он сосредоточил все свое внимание на грузовике. Машина выглядела так же, как и раньше, только номера были другие. Ван Эффен залез под грузовик, расчистил местечко чуть впереди от задней оси и магнитной защелкой прикрепил к машине

маленькую металлическую штучку, которую Васко извлек из куска мыла. Тридцать секунд спустя он был уже на сиденье водителя и звонил в управление.

— Соедините меня с полковником де Граафом, пожалуйста!

— Кто говорит?

— Это неважно. Дайте полковника.

— Он дома.

— Он не дома. Он в управлении. Еще десять секунд, и с завтрашнего дня вы больше не работаете в полиции. Через десять секунд полковник взял трубку.

— Ты что-то круто обошелся с парнем, — пожаловался полковник.

— Он либо дурак, либо, его неверно проинструктировали. Ему же велено было вопросов не задавать. Принимать анонимные звонки. — Ван Эффен говорил по-польски.

Де Грааф понимал этот язык не хуже ван Эффена. Голландская полиция часто меняла частоту, на которой работала. Подобное изменение было сделано как раз в этот день. Как в любом крупном городе мира, преступники время от времени прослушивали полицейскую волну. Но вероятность того, что преступник, которому удалось настроиться на эту только что измененную волну, понимает по-польски, была чрезвычайно мала.

— Пожалуйста, включите магнитофон. Я не знаю, сколько у меня времени, поэтому не хочу повторяться.