Шишков
Шрифт:
В первом собрании сочинений «Шутейным рассказам» отведены четыре тома из двенадцати.
Юмор — это вторая сторона дарования Вячеслава Шишкова. Одну сторону он называл «суровой, реальной», другую — «шутейной». «Все мои „трагические“ темы перемешаны с юмором, — на мой взгляд, это делает вещь жизненной и правдивой», — писал Шишков в 1934 году.
Юмористические рассказы Вячеслава Шишкова, посвященные советской деревне 20-х годов, дружественны и беззлобны, доброжелательны по своему характеру. Вячеслав Шишков — юморист, заботится главным образом об очищении складывающихся новых общественных отношений от скверны прошлого.
Каждому, кто жил и работал в эти годы в деревне, помнится деятельность первых партийных и комсомольских ячеек. Приметными были бедовые парни — комсомольцы. «Семь значков системы МОПРа на груди его висят…» — писал о таких ребятах Александр Прокофьев. — Именно они под руководством коммунистов боролись с кулаками, самогонщиками, пьяницами, порой неумело, но всегда искренне вели они антирелигиозную пропаганду, ставили на примитивных сценах в клубах и школах спектакли, устраивали концерты. Это была жизнь сложная, полная самых высоких устремлений.
Она, эта пора 20-х годов, нашла своеобразное отображение в очерках, шутейных рассказах и пьесах Вячеслава Шишкова. Во многих произведениях — показаны типичные явления деревенского быта той поры, характерные не только для села Огрызова («Спектакль в селе Огрызове») или деревни Темноватой (рассказ «Гумага»), но и для многих российских сел и деревень.
Самодеятельные спектакли были весьма распространенной формой культурно-массовой работы в деревне. О настроениях деревенской молодежи того времени хорошо написал в своем раннем стихотворении «В день моего ухода» известный поэт Александр Решетов:
Битый голодом, Битый громом, Одиночеством, темнотой, Озираясь, к миру другому Я тянулся юной мечтой… С книгой прячась в глуши сосновой От ударов и от обид, Узнавал я о доле новой, Что в душе и сейчас горит. К ней ничем путей не закажешь — Ни насмешками, ни клюкой, Свет ее не погасишь даже Материнской родной слезой… Так я шел мимо хат, амбаров, Хуторских обходя собак. И редел на дороге старой Предрассветный сентябрьский мрак…Конечно, пьеса бывшего красноармейца Павла Мохова, героя рассказа «Спектакль в селе Огрызове», — неумелое произведение, но значение его заключалось в том, с каким огромным энтузиазмом и увлечением Мохов сочинял и вместе со своими товарищами ставил пьесу. Все это они делали сознательно, чтобы люди не жили «как самая отсталая национальность».
И хотя спектакль провалился, над ним смеялись, Павел Мохов все-таки не уронил своего достоинства в глазах зрителей. Он сделал большое и важное дело. Что-то новое и серьезное вошло в серую, скучную и однообразную жизнь огрызовцев. Его труд, его благородный порыв, его старания не остались без внимания… Мучительно переживал Павел Мохов свои неудачи, неудачи своих друзей. Он ушел за кулисы и долго как ребенок плакал. Комическое в рассказе переплелось с драматическим.
«Васютин — представитель уездного культагитпросвета — пошел на сцену и в недоумении остановился.
— Товарищ Мохов! Как вам не стыдно? Вас вызывает публика. Слышите? Ну пойдемте скорей.
Павел Мохов вытер кулаками глаза и уже ничего не мог понять, что с ним происходило. Куда-то шел, где-то остановился. Из полумрака впились в него сотни горящих глаз…
— Товарищи, у вас теперь свой Народный дом, свой драматический кружок. А кто организовал его? Да конечно же, бывший красноармеец товарищ Мохов. Ежели спектакль прошел не совсем гладко, это ничего, ведь это же первый опыт, товарищи. Вот перед вами тот самый автор, сочинитель пьесы, которой вы только что любовались… Почтим его. Да здравствует талантливый Павел Мохов! Браво! Браво! — захлопал Васютин в ладоши, за ним — сцена, за ней — весь зал.
— Бра-в-во! Биц-биц! Браво! Молодец, Пашка! Ничего… Жалаим…
— …Ничего, дядя, все наладится… Вот только ученья во мне недостает, это факт. Поеду-ка я за просвещением в город. А как вернусь, уж вот спектакль загнем, уж вот загнем! И обязательно библиотеку устрою, чтоб наше Огрызово село было передовым…
И Павел Мохов направился в город на курсы избачей».
Вячеслав Шишков учился у великих русских писателей, главным образом у Гоголя и Чехова, мастерству и умению показывать и смешное и грустное. Усвоение классического наследия и большая кропотливая работа над словом, знание жизни и определяют своеобразный и необычный шишковский юмор.
Яков Дмитриевич Шишков.
Сестра Катя, мать Екатерина Ивановна и отец В. Шишкова.
Школа, в которой учился В. Шишков.
Вячеслав Шишков с сестрой Марией накануне отъезда в Сибирь.
В. Шишков — ученик Вышневолоцкого училища (1891 г.).
Вячеслав Яковлевич с матерью и сестрой Екатериной (1900 г.).
Ледоход на реке Томь.
Вячеслав Шишков в своем кабинете (1912–1915 гг., Томск).
В. Я. Шишков (г. Томск, 1900 г.).
Дом в Томске, где жил Вячеслав Яковлевич.
В. Шишков перед отъездом экспедицию (1906 г.).
Две семьи тунгусов-кочевников возле чума (фото В. Шишкова, 1911 г.).
Шаман Николай Дондин и его дочери (фото и подпись к нему В. Шишкова, река Нижняя Тунгуска, 1911 г.)
В. Я. Шишков (1912 г.).
Деревня Непа на Нижней Тунгуске (1911 г.).
Киргизы в юрте на Иртыше (1906 г.).
Домик на берегу Нижней Тунгуски, в котором останавливался Шишков.