Шрифт:
Однажды весной, когда упругие и влажные ветры сменились ветрами тёплыми и сухими, в далёком-далёком лесу на макушке старой ели родилась маленькая нежная шишечка. Весна прошла быстро, и вслед за ней наступило лето. Каждый новый день был наполнен радостью: материнская ветка крепко держала шишечку, и она грелась в лучах ласкового солнца, купалась в струйках дождевой воды, льнула к душистым зелёным хвоинкам, умилялась пению птиц и беззаботно болтала со своими сестричками-шишечками. И никогда ей не бывало одиноко.
Но время шло, дни становились короче, и солнышко стало реже показываться в лесу. Соседние деревья тревожно перешептывались желтеющими листьями, и всё чаще вокруг хозяйничал суровый неприветливый ветер. Однажды он очень разозлился. Шишечка не знала, из-за чего он так сердит, но на всякий случай плотнее прижалась к материнскому телу. А ветер бесновался, метаясь то в одну сторону, то в другую. Деревья в ужасе отшатывались от него, и весь лес был наполнен глухими жалобными стонами. Шишечка видела, как с берёз и осин падали хрупкие веточки и последние листья, и держалась за макушку ели что было сил. Но, пролетая мимо, ветер заметил её и яростно хлестнул ледяной ладонью. Шишечка задрожала и, сорвавшись, полетела вниз. Ей повезло – она упала на мягкий мох и почти не ушиблась.
Когда буря стихла, шишечка стала звать мать и сестричек, но они не слышали её. Тогда густая блестящая смола, выступившая словно слёзы, окутала малышку и ещё крепче запечатала её, пытаясь защитить от нового незнакомого мира.
Шишка долго лежала в одиночестве. Ей было очень тоскливо.
"Неужели теперь я буду валяться тут всю жизнь?!" – в отчаянии подумала она, когда наступило очередное хмурое утро. И вдруг неподалёку мелькнул весёлый рыжий огонёк. Огонёк приближался к ней неспешно, он был теплый и пушистый. Он поднёс к шишечке мокрый блестящий нос и согрел её своим дыханием.
– Кто ты? – обрадовано спросила шишка.
– Я лис, – ответил огонёк. – Ищу что-нибудь съестное.
Шишечка вздрогнула, а лис рассмеялся.
– Не бойся, тебя я не съем.
– Возьми меня с собой! – взмолилась шишка. – Мне так не хочется лежать здесь одной!
– Извини, – ответил лис, – я никак не могу этого сделать. Вот, если бы ты была, скажем, репейником, то могла бы зацепиться за мой хвост и мы бы вместе отправились ловить мышей и птиц, но ты не репейник.
– Я всё-таки попробую, – решила шишечка. Но сколько она ни пыталась, ничего у неё не вышло.
Лис, махнув хвостом на прощание, скрылся за ближайшим оврагом, и снова стало тихо.
"Ах, почему я не репейник! – сокрушалась шишечка. – Зачем надо было родиться бестолковой шишкой, которая только и умеет, что болтаться на дереве да валяться в траве?".
Молчаливые дни сменяли друг друга. Они стали совсем короткими, и шишечка очень радовалась редким солнечным лучам. Осенняя влага превращалась по ночам в тонкое кружевное полотно инея и преображала всё вокруг. Шишечка почти привыкла к своей новой жизни, но всё равно ждала, что появится кто-то, кто захочет стать её другом.
Однажды она услышала треск. Треск нарастал и приближался, и вдруг на землю опустилось что-то тяжёлое и лохматое.
– Кто ты? – спросила шишка удивлённо.
– Медвежонок, – сонно проурчал зверь и сладко зевнул. – Мама сказала, что пора ложиться спать до следующей весны, и я решил погулять последнюю минутку.
– А где ты будешь спать?
– У нас уютная берлога под корнями большого старого дерева. Мама всё чудесно устроила: застелила пол мхом и сухими листьями, а сверху укрыла лапником. Я буду спать с ней и моими братьями.
Конец ознакомительного фрагмента.