Шибболет
Шрифт:
Первая женщина: Ты что хочешь сказать, что он с козой?!.
Вторая женщина: А чё нет-то? Лучше, чем в кулак.
Первая женщина (смеясь): Да иди ты! Фу!
Свешников (в квартире у старушки): То есть, вы в той сберкассе без малого тридцать пять лет?
Старушка: Милый! Да я почти всех вкладчиков не то, что по лицу, по внукам-правнукам знала. Кто чем болеет, кому зачем деньги надо.
Свешников: Лидия Сергеевна! А вот при вашей такой крепкой профессиональной памяти не помните, в 79-м году летом никто крупных денег не снимал со счёта? Тысячи три. Пять. Это ж "жигуль" можно было купить.
Старушка (задумчиво): Семьдесят девятый... семьдесят девятый...Что там было в том году?
Свешников: Ой, противный был год, препоганый. Сперва авиакатастрофа, погибла вся футбольная команда Пахтакор из Ташкента. Самолёты в тот год падали, как грибы после дождя. От Дальнего Востока до Прибалтики, от Антарктиды до Воркуты.
Старушка: Да, помню что-то... Пахтакор. Нет. Нет...
Свешников: Фильм 1 января показали "Обыкновенное чудо".
Старушка: Ой, хороший фильм! Каждый раз смотрю. Так мне жалко там одного, маленький такой, несчастненький - кофием его Король поливает. За что он его ненавидит?
Свешников: В Иране аятолла Хомейни стал ну, типа, президентом.
Старушка: Ой, помню! Мы так радовались! Шаха ихнего свергли! Народ теперь заживёт! А оно вон как вышло-то... За что они нас-то ненавидят?
Свешников: Войска ввели в Афганистан под самый Новый год.
Старушка: А! Так это ж... погоди-погоди. Зинаидин же Колька тогда в армии служил, мы ещё переживали. У него был счёт. Он часть получки вкладывал каждый месяц. Аванс, правда, матери отдавал. Мотоцикл хотел купить после армии с коляской. Серьёзный был парень. А сумму большую взял, но другой.
Свешников: А кто этот другой?
Старушка: И не с книжки! Точно. Я ещё подумала тогда: куда-то он на юг собрался. Афган-то на юге?
Свешников: Был недавно.
Старушка: Там всё время что-то шипело-жарилось... Сейчас вспомню. Жена у него была. Думала, наверно, с женой на юг собрался. С дочкой маленькой. Выигрыш он снимал по лотерее Досааф. Хорошие там призы были, дорогие. Мотоцикл-то он и выиграл. Вот, с коляской или без - не помню. Кольке, правда, тоже повезло: в Хабаровске служил, не на войне.
Свешников: А звали его? Который снимал...
Старушка: А не было у него счёта. Жену его знаю. Вера... Нет, Галина Викторовна Федотова. Она на детский счёт деньги вкладывала. Мужик-то у неё пропал этот вот самый... Вроде, в самолёте разбился. А дочка осталась, такая сейчас модница - что ты!
Свешников (про себя): Дальнейшее - дело техники.
Старушка: Что ты говоришь?
Свешников: Шоколадку вам к чаю. От всей души. Вы так помогли - себе не представляете. Мне бы вашу память!
Уходит.
21
Чуть пригашенные ресницами
бились синие, бились стрелы.
Солнце вспыхнуло между лицами,
не сгорая, оно горело...
Евгений Клячкин.
– Ты такой правильный!
– иронизировала Женька.
– И ведь не импотент! Боишься? Я совершеннолетняя.
– Сколько тебе?
– Двадцать шесть. А выгляжу на двенадцать. Ненавижу себя!
– Ты очень красивая.
Она лежала у него на груди. На груди была футболка. Он даже шорты не снял, в которых вернулся с работы. Она шептала ему в ухо то, что казалось ему верхом непристойности:
– У меня совсем нет груди. Вначале я думала, так и должно быть. Теперь понимаю, тут какое-то отклонение. И жопа у меня маленькая, твёрдая, как орех. Похожа на малолетку. У Инки - и то всё больше.
Она стянула с себя и майку и этот трикотажный "лифчик" -маечку. И он гладил её по спине.
– Хочешь, я сяду на тебя? Только поклянись, что ты не пустишь детей - у меня недавно была овуляция. Папашки ведь любят малолеток - почему?
– А ты ссыкун!
– рассвирепел Генка.
– Нет!
– крикнул Витасик.
– А что ж ты в стороне стоял? Пацаны её за ноги держали, девчонки за руки...?
– Эта сволочь мне синяк посадила, - сказала Инна.
– ... я её брил, а ты даже не снимал на телефон.
– Тебе велели, сучонок, - сказала Инна и мазанула Витасика по лицу ладонью, - чтоб в ю-тубе выложить с комментариями.
– Чтоб эту тварь все знали!
– добавил Гарик.
Они сидели в "своей" комнате разорённой гостиницы Dortel Sol и судили Витасика.
– Что ты там бормотал, когда мы совершали акцию?
– Я не хотел... Её нельзя было...
– Нельзя? То есть, грабить своих - можно, а быть безнаказанной ей наш Витасик разрешил?
– Это неправильно. Так несправедливо.
Витасика била дрожь. Он бегал глазами по стенам комнаты и не находил, что сказать.
– Нет, - сказал он.
– Ты хочешь, чтоб потом я удавился?
Она погладила его сквозь шорты и трусы.
– Значит, он меня хочет, а ты - нет? Кому мне верить?
Илья дышал тяжело.
– Не надо, - проговорил он с трудом.
– Давай просто полежим.
– А потом ты будешь дрочить два часа без перерыва? И яйца у тебя будут болеть, и простата воспалится.
– Перестань, ты ведь можешь нормально разговаривать.
– То есть врать?
– А как ты чувствуешь овуляцию?
– Вы все очень любите молотить языком. Не по тому месту. А это простая физиология. Ты ешь пищу. Она вкусная. Ты испытываешь удовольствие. Пища нужна тебе для жизни. Секс - то же самое. Он нужен для жизни. Он доставляет удовольствие. А у вас вечно какие-то пищевые добавки вместо еды.