Шрифт:
Annotation
Что может быть прекраснее эротики Востока?
В "Кама Сутре" — "Мелодии любви" упоминается шестьдесят девять видов Искусства обучения любви. Среди них пение и музыка, танцы и гимнастика, живопись и магия. Наш новый сборник приоткроет вам дверцу в этот тонкий мир.
Шестьдесят девять — С иллюстрациями
Тушь
Как перехитрить китцуне
Гарем повелителя
Стойкий терракотовый солдатик
Желания озабоченной Джинни
Танец храмовых жриц
Шестьдесят девять — С иллюстрациями
Тушь
Нужно открыть глаза. Просто открыть глаза и посмотреть. Ничего сложного. Это просто тест. Голова перестала кружиться. Я прочно стою на ногах, плитка цвета пепла на полу подо мной не пытается расколоться, скинуть или поранить меня. Сейчас я открою глаза и посмотрю на эти рисунки. Обычные чернильные пятна, почти как психодиагностический тест Роршаха на исследование личности. А я нормальный человек, и с головой дружу, и с психикой у меня всё в порядке. Всё, открываю.
Я стою в центре зала художественной галереи: стильное монохромное оформление, только чёрный и белый цвет. Центральная часть потолка заполнена стаей бумажных журавликов от гигантского — с футбольный мяч, до крошечного — размером с ноготь, свисающих на леске разной длины. Да что ж это со мной? Я не трус, но я боюсь. Стою боком к картинам. Против воли краем глаза выхватываю чёрно-белый фрагмент, и взгляд намертво прикипает к изображению. Разворачиваюсь на пятках и подхожу к полотну. Протягиваю руку. Порыв ветра прохладной змейкой ныряет в рукав. Подношу ладонь ко лбу, приставив козырьком.
Вижу, как гигантские турмалиновые когти обхватывают камни, сжимают их, высекая искры. Вся огромная туша дракона сотрясается, намертво впиваясь в каменные выступы. Плавно опускается хвост, пар вырывается из трепещущих каплевидных ноздрей. Гладкие кожистые крылья подрагивают, выпрямляются, сильно растянувшись на пару мгновений, и складываются, плотно прижимаясь к бокам. Рогатая морда склоняется к груди, исторгнув короткий скрипучий рык. Мелкие камешки ручейками катятся из-под лап, срываются вниз. Я дрожу в предвкушении. Сейчас мощная шея пригнётся, голова опустится на передние лапы, а со спины спрыгнет крошечная белая фигурка.
Мы стоим напротив друг друга по разные стороны небесного моста, висящего над пропастью между скал. Издали они напоминают столбы чёрного дыма, клубами поднимающегося к небу. У любого, кто взглянет на этот мост — символ союза Земли и Неба, перехватит дух. Но мы с тобой живём на свете достаточно, чтобы знать силу истинных чувств. Пусть древние легенды гласят, что некогда бывших единым целым влюбленных Землю и Небо разлучили пропасти и водные потоки. Мост навсегда надёжно соединил их. И сейчас ты стоишь передо мной на том конце.
Длинное простое платье струится, волнуется от потоков воздуха. Тонкая ткань, похлопывая, ласкает алебастровую, точно подсвеченную изнутри кожу. Роскошные чёрные волосы тяжёлым плащом укрывают спину. Изящная длинная шея держит голову с достоинством, но я знаю, как покорно она склоняется, когда алые губы ждут моих поцелуев. Правая нога начинает движение. Точёная коленка сгибается, подол платья, будто разрезанный ножом распахивается, обтекает, как вода. Обнажается бедро. Крошечная ступня касается первой дощечки моста. Наши взгляды встречаются, скрепляются, проникают, держат друг друга неразрывно. Ты идёшь, мира вокруг больше не существует. Я — твой мир.
Потоки света и ветер проникают в грот с четырёх сторон сквозь огромные естественные отверстия в стенах. Наше ложе в центре — шёлковый белый холст. Я сижу на нём обнажённый. Возбуждение достигает верхней точки. Ты танцуешь. Гибкое тело гнётся, двигается, чаруя восхитительными позами. Пространство наполнено твоим любовным ароматом. Это прекрасно, это так прекрасно. Я любуюсь, забывая дышать. Но тебе нужно моё дыхание. Ты пьёшь его по капле, склоняясь, проплывая мимо меня, вытягиваешь губами мельчайшие влажные частицы. Время замирает. Я вижу, как они скользят, скрываясь за алыми створками. Тебе мало моего воздуха.
Пальцы касаются груди, розовые вершинки соперничают в нежности с лепестками вишен. И на моих глазах выступают слёзы. Снова плавный взмах, я не чувствую касания, но кончики пальцев успевают подхватить срывающуюся с ресниц каплю. Кисть медленно разворачивается, возносясь вверх. Пальцы щёлкают. Огромная чёрная капля летит вниз. Тяжёлая, наполненная агатовой тьмой. Первый каменный столб вырастает справа. Мои уста раскрываются, чтобы произнести первые слова. К линии, тени и свету добавляется звук. В мелодию музыки ветра вплетается моя поэзия. Ты пробуждаешь дух.
Шёлковая нежность холста сминается под нашими влажными телами. Ты не стремишься идеально сочетать причудливые лепестки, рисуя распускающийся цветок, но искусно передаёшь его живость и аромат. И мои поцелуи расцветают на твоей коже. Твои укусы ранят меня. В моей груди вместо сердца большой кусок бамбукового угля. Кровь, проходя через него становится чёрным золотом. Острые перья длинных ногтей мелькают, оставляя на коже то едва заметные штрихи, то глубокие борозды. И чёрные капли моей антрацитовый крови снова и снова позволяют тебе выводить новые совершенные линии.
Я заполняю тебя изнутри так глубоко, как только могу. Руки сжимают тонкие щиколотки, скользят вверх до колен, прижимая, складывая тебя втрое. И ты вбираешь меня целиком, тесно жмёшься, а через мгновение выталкиваешь, чтобы снова прижаться. Это чувственное падение в бездну захватывает и будоражит, как и последующее стремительное восхождение к пику. Полёт над пропастью может длиться бесконечно долго. Ты лежишь подо мной, мы меняемся местами, но снизу я взлетаю к вершине ещё быстрее.
Мощный световой поток моего Ян ярко-белой ослепительно-солнечной вспышкой взрывается, пробившись в глубины твоей мягкой, тягуче-узкой Инь. Мы лежим рядом наполненные и опустошённые одновременно. И нам кажется, что так будет всегда.