Чтение онлайн

— Попробуйте, но я сомневаюсь, что это приведет к каким-то положительным результатам, — сказал Мередит, задумчиво глядя на стену. — Все равно через вентилятор нам не пролезть к «горгоньей голове», да и она вряд ли способна таким образом выходить на волю, когда захочет. Мне кажется, дверь не забаррикадирована, а просто заперта. Предполагается, что мы должны знать, как она открывается.

— Но здесь нет ничего похожего ни на кнопку, ни на цифровой замок, — медленно проговорил Николс. — Может, в одну из трещин нужно вставить карточку с удостоверением личности?

— Скорее всего, команда должна быть словесной — ведь никому не нужно, чтобы кто-то из обычных рабочих оказался запертым в кратере. — Мередита вдруг охватило предчувствие, что он решит эту головоломку. — С другой стороны, если бы у рядового прядильщика возникло желание шастать туда-сюда в нерабочее время, зачем ему пользоваться служебным входом — для этого есть ворота, расположенные у Мертвого моря.

— Ну и что же нам делать? Мы далеки от расшифровки письменности, что уж говорить об устной речи.

— Давайте свою кислоту, а потом попробуем взрывчатку — может быть, что-то и сработает. Если нет, тогда и решим, что делать дальше.

Ни кислота, ни несколько взрывов не помогли ни открыть дверь, ни обнаружить спрятавшуюся «горгонью голову». Все кончилось тем, что Мередит со своей командой был вынужден выбраться из кратера и вернуться в штаб. Там он изложил Кармен свой новый план.

Ей он не понравился. Да и все остальные тоже были не в восторге от идеи полковника.

— Смешно. — Такими были первые слова Кармен. — С одной стороны, смешно, с другой стороны, крайне опасно. Вам не следует делать этого.

— И думать нечего, — вторил ей Барнер. — Кому нужно такое лихачество?

— Мне не грозит никакая опасность, — уверял их Мередит.

— Что значит «опасность»? — возразил Барнер. — Откуда вы знаете, сколько ловушек расставлено в их подземном муравейнике? Сколько там потайных механизмов? Вспомните, что случилось с теми ребятами, которые оказались запертыми в тоннеле с соленоидом.

— Но ведь с ними не было «горгоньих голов», и они не были супервайзерами, — настаивал Мередит. — А кроме того, даже если мой план не сработает, прижавшись к стене, я буду в полной безопасности. Во всяком случае, в лучшем положении, чем те люди, что первыми пойдут в лобовую атаку.

— Если это настолько безопасно, — внезапно сказал Перес, — давайте я пойду вместо вас.

— Нет. Это моя идея, я хочу сделать все сам. И точка. Кармен, немедленно займитесь подготовкой операции.

— Есть, сэр, — мрачно сказала Кармен. Она умела подчиняться приказам.

А может, она тоже поняла, что другого выхода нет.

Когда Хафнер очнулся от глубокого сна, день близился к концу.

— Что происходит? — услышал он требовательный голос майора Данлопа.

Щурясь от яркого света, проникавшего через откинутую полу палатки, Хафнер старался стряхнуть с себя паутину дремоты.

— Происходит?.. О чем вы?

— Вы что, не слышите грохота? Что там затеял Мередит?

Нахмурившись, Хафнер прислушался. Определить, что это за звуки, было нетрудно.

— Он тут ни при чем. Это всего лишь Прялка. Начинается очередной производственный цикл. — Теперь его глаза привыкли к свету, и он разглядел лицо Данлопа. Судя по напряженному выражению его лица, тот отнесся к словам геолога с недоверием.

— Что вы имеете в виду, говоря о производственном цикле? Вы хотите сказать, что полковник занимается выпуском кабеля? Сейчас?

— А почему бы и нет? Видимо, он хочет показать инопланетянам, что на Астре все идет своим чередом, что на самом деле вы захватили только несколько квадратных километров подземной фабрики.

Последняя фраза было явно лишней. Лицо Данлопа потемнело, пальцы, сжимающие рукоять лежащего в кобуре револьвера, побелели от напряжения.

— Придется доказать им обратное, — взревел он. — Как вы отнесетесь к тому, что мы немедленно пойдем в башню и будем нажимать все кнопки подряд до тех пор, пока эта махина не заглохнет?

Во рту у Хафнера пересохло.

— Если вы перепутаете кнопки или повредите какую-нибудь программу в момент ее работы, полковнику Мередиту не надо будет долго ломать голову над тем, каким именно способом выпотрошить вас, — сказал он со всей любезностью, на которую был способен. — И в этом ему помогут все рушрайки и все мзархи на свете.

Данлоп бросил на него сердитый взгляд, потом развернулся на каблуках и выскочил наружу. Хлопнул брезент, и в палатке снова стало темно.

С облегченным вздохом Хафнер посмотрел на часы и прилег, надеясь еще часок вздремнуть. «Интересно, — думал он, погружаясь в сон, — что же все-таки затеял полковник?»

Когда последний луч солнца покинул чрево вулканического кратера, стрелка гравиметра, прикрепленного к шлему Мередита, пришла в движение.

— Началось! — крикнул он в микрофон. — На три процента ниже, и пошло испарение.

— Вы хорошо закрепились? — спросил Барнер. Его голос был едва слышен из-за воздействия зарождающегося статического поля.

— Да, — ответил ему Мередит, стараясь говорить как можно уверенней, хотя уверенности в нем не было. Удерживающие его веревки и перекладины, с помощью скоб прикрепленные к стене неподалеку от вентиляционного отверстия, уже не казались ему такими надежными, как он ранее надеялся. В отличие от кабеля прядильщиков, намертво прилипавшего к любому предмету, плоские плиты, из которых были построены сооружения в пещере и стенки кратера, состояли из очень инертного вещества. Если Мередит попадет в поле нулевой гравитации под опасным углом, нет никакой гарантии, что его не выбросит в небо вместе с кабелем.

Усилием воли он заставил себя не думать об этом и, вытянув руку, приложил ладонь к вентиляционной решетке. Из-за шума легкого ветерка он не услышал шуршания, но не сомневался, что спрятавшаяся за стеной «горгонья голова» уже почуяла его присутствие и узнала его. Правда, неизвестно, что она в связи с этим предпримет.

Теперь гравитация падала очень быстро, а вместе с ней начало падать атмосферное давление. В затылок Мередита, шипя, ударила холодная струя — начал заполняться воздухом скафандр. Медицинский консилиум установил, что этот скафандр на какое-то время сможет стать надежной защитой от асфиксии, однако никто на Астре не знал, какое именно время можно считать предельным. Поглядывая одним глазом на вентиляционную решетку, а другим — на гравиметр, Мередит стиснул зубы и стал ждать.