Чтение онлайн

– На свою, Божибор, – с нажимом произнесла Всемила, – но не на нашу. Боготур Торуса обратил мое внимание на одно весьма странное обстоятельство: Искар Шатуненок похож на боярина Драгутина.

– Я Искара видел мельком и судить не берусь, – растерянно произнес Божибор.

– Искар – сын Драгутина, я в этом абсолютно уверена. А что до Лихаря, то такого человека не было вовсе.

– Быть того не может! – возмутился Божибор.

– Собственными глазами ты Лихаря не видел, – продолжала Всемила, – а слухи о нем были вам выгодны. Но слухи не рождаются на пустом месте, вот почему в медвежьем капище у Поганых болот объявился некто назвавший себя Шатуном. Этот некто убил человека по имени Веско Молчун и надругался над женщиной по имени Милица. Потом он подбросил ребенка, рожденного этой женщиной, ее родовичам, чтобы в удобный для себя момент вновь воскресить слухи о Шатуне и извлечь выгоду для себя.

– Но в чем же эта выгода?

– В лучшем случае Драгутин пытается с помощью Искара Шатуненка утвердиться в радимичской земле, оперевшись на урсов.

– А в худшем?

– В худшем он ставленник тех сил, которые пытаются противопоставить матерь всех богов Кибелу богу Ягу. Вот почему Драгутину понадобилось стать тайным мужем богини Макоши, ибо Макошь – одно из воплощений Кибелы. И он это сделал с моей помощью.

– Но ведь Макошь его не отвергла, и значит…

– И значит, о наших подозрениях не должен знать никто, – сверкнула глазами в сторону «белого волка» Всемила, – даже Перунов кудесник Вадимир. Богиня могла обмануться, введенная в заблуждение своей кудесницей, но она сумеет исправить ошибку моими же руками. Если Драгутин виновен – он должен умереть, но приговор ему могу вынести только я. Ты понял, Божибор? Пока я не произнесу слово «виновен» ни один волос не должен упасть с головы Драгутина.

– Я установлю слежку за Драгутином и Искаром, обо всех предпринятых действиях буду сообщать тебе.

– Можешь привлечь к делу Буривоя и Торусу, – посоветовала Всемила, – но более никого. Мы не имеем права на ошибку, Божибор, наши боги не простят нам слепоты.

Ицхак Жучин был немало наслышан о старшем сыне давно ушедшего в страну Вырай князя Будимира. Изредка они встречались на кагановых пирах, куда брата Великого князя Всеволода охотно приглашали, но серьезного разговора прежде у них не получалось. По слухам, сухорукий Борислав, лишенный из-за своего телесного изъяна возможности занять великий стол, был в давних дружеских отношениях с ганом Митусом и почтенным Моше. Из того, что Ицхак слышал о старшем брате Великого князя, можно было заключить, что Борислав скрытен и хитер, дела свои предпочитает обделывать тайно, на людях в отношении брата почтителен, но в душе его ненавидит. Борислав Сухорукий никогда не занимал и волостных столов, хотя по знатности рождения мог бы на это претендовать. Но, как и в случае с великим столом, избранию Борислава противились волхвы. Поэтому не приходилось сомневаться, что кудесника Сновида Сухорукий ненавидит еще больше, чем своего единокровного брата Всеволода.

Ицхаку нужен был союзник в радимичской земле, и, пораскинув умом, он пришел к выводу, что таким человеком вполне может стать Борислав. Кроме всего прочего, Сухорукий обладал немалым влиянием среди той части родовых старейшин, которые стояли за сближение с каганом Битюсом и ради этого готовы были поступиться обычаями предков.

В городец Сухорукого Ицхака пустили без помех, стоило ему только назвать себя. Прибыл купец в гости к брату Beликого князя в сопровождении всего лишь троих хазар, а потому и не вызвал у Бориславовых мечников подозрений. Надо полагать, купцы-хабибу были здесь частыми гостями. Городец Сухорукова был ставлен обычным для радимичей рядом и мало чем отличался от уже виденных Ицхаком, разве что убранство главного терема было побогаче иных-прочих. Похоже, Борислав не только не растерял оставленные ему отцом нажитки, но и значительно их приумножил. Такое расторопство Ицхака не удивило, ибо тот, кто с умом трется подле старого Моше, никогда не остается в накладе. По слухам, Борислав был много богаче своего брата Всеволода. И богател он не только торговлей, но и тем, что давал в рост и ближним, и дальним. Причем, как человек осторожный, он никогда не давал в рост сам, предпочитая действовать через купцов – славян и иудеев.

Хозяин встал навстречу гостю, выказывая тем самым уважение, сделал даже несколько шагов навстречу, но здравной чаши не предложил. То ли в этом доме щуров не жаловали, то ли Борислав просто не стал утруждать языческим обрядом иноверца.

Повинуясь жесту хозяина, Ицхак присел в предложенное кресло. Лавок вдоль стен, столь обычных в славянских горницах, Ицхак здесь не обнаружил. Терем был обставлен скорее на манер греческий, чем славянский. Перед хозяином на столе лежали свитки с письменами, что слегка удивило гостя, ибо в славянских землях в письменах разбирались только ведуны. Своего удивления гость скрывать не стал, чем, видимо, польстил хозяину.

– Жил при моем отце один грек, – пояснил Борислав, – вот у него я и научился сложной науке чтения.

– Дорогое удовольствие, – вздохнул гость. – Ныне мудрость в цене.

– Мудрость всегда в цене, жаль только, не у всех, – усмехнулся Борислав.

Гостю хозяин понравился умным, желчным лицом и слегка презрительной улыбкой тонких, бескровных губ. Серые глаза смотрели на купца с интересом, но не без настороженности. Видимо, Борислав Сухорукий не принадлежал к числу доверчивых людей.

– Шатуненок объявился в радимичских лесах, ты об этом слышал? – сразу же взял быка за рога Ицхак.

– Шатуны и прежде не были у нас редкостью, а ныне что-то особенно густо пошли, – усмехнулся Борислав. – Но все они самозванцы, которые водят за нос простолюдинов, смущая их умы глупыми проделками.

– Ты имеешь в виду Хабала?

– И Хабала тоже, – кивнул головой хозяин. – Вот уж не думал, что отрок урс, бывший когда-то при мне приживалой, дорастет до мага и колдуна. Но смышленый был отрок, ничего не скажешь, сызмала к грамоте пристрастился. Грек Григориус души в нем не чаял и многому его научил. Григориус хотел воспитать его в христианской вере, но вышло совсем по-иному. Отроку пала на ум богиня Кибела.

– А почему Кибела? – удивился Ицхак.

– Наверное, потому что в наших землях и вокруг великого стола много разных людей крутилось. Отец мой, князь Будимир, и сам в вере предков был нетверд, и чужие умы смущал. Были в его окружении и жрецы Кибелы. Их в наших краях многие боялись, ибо слава о них шла как о самых сильных колдунах. Всё в них было необычно: и то, что скопцы, и то, что бабью одежду носят, и то, что богине чудно поклоняются. Старейшины их сторонились, боготуры плевались, но среди городских обывателей были у них сторонники, вроде этого отрока урса. Золота у этих жрецов было много, и они просили моего отца о дозволении построить храм своей богини в радимичской земле. Но этому начинанию воспротивились Велесовы волхвы и тогдашняя Макошина кудесница Светляна. Они потребовали прогнать жрецов Кибелы, но изгнали их уже при князе Всеволоде. Уходили Кибелины жрецы в великой злобе, грозя радимичам карами своей богини.

– Занятная история, – усмехнулся Ицхак. – Но я о другом Шатуне речь веду: о Лихаре, сыне Листяны. Тебе не приходилось о нем слышать, Борислав?

– О Листяне много говорили в дни моего отрочества, он ведь спорил с моим дедом за власть над радимичской землею. Что же до Лихаря, то действительно был такой ухарь в наших краях лет двадцать тому назад. Но сын ли он Листяны или самозванец – не знаю. Думаю, все-таки самозванец.

– Почему? – насторожился Ицхак.

– Много было разговоров о несметных богатствах Листяны Колдуна, о реликвиях неслыханной божественной силы, но ничего существенного Лихарь радимичской земле не явил. Собрал только вокруг себя шайку шалопуг, которые разбойничали на дорогах и немало людей пограбили и погубили.

– А ты был знаком с Лихарем?

– Я ведь книгочей, – улыбнулся почти застенчиво Борислав. – Хотелось мне на Слово хотя бы краем глаза взглянуть, но до Лихаря я так и не добрался. Хотя своих людей я к нему посылал, и однажды его шалопуги едва меня не убили. Смутные то были времена для радимичской земли.

– А жрецы Кибелы интересовались Лихарем?

– Землю носом рыли, – усмехнулся Борислав. – Золота сулили столько, что у многих голова кружилась. И не пустые это были посулы, коли в круговерть вокруг Лихаря ввязался такой почтенный человек, как Моше. От Моше я узнал, что с вывезенными Листяной реликвиями богини Кибелы ушла из того храма божественная сила. А вместе с главным храмом стали хиреть и иные. Жрецов Кибелы стали гнать с земель, где прежде почитали и одаривали. Иные боги стали там возвышаться, а превыше всех ваш иудейский бог Ягу.