Чтение онлайн

– Далеко еще? – задыхаясь, спросила она.

– Недалеко. Держитесь. У вас все будет хорошо. Но у нее не все шло хорошо. Аманда поняла это, когда увидела, как нахмурился ее врач после предварительного осмотра.

– У ребенка тазовое прележание.

– О Господи! – всхлипнула она.

– Ну-ну, не волнуйтесь. Так бывает. Постараемся его повернуть. Если это не поможет, сделаем кесарево сечение.

– Я позвонила по номеру, который вы мне дали, – почувствовав ее состояние, добавила медсестра. – Он уже едет.

– Слава Богу, – вздохнула Аманда с некоторым облегчением. Он скоро будет здесь. – Слава Богу.

– Он что, ваш инструктор?

– Он мой все на свете.

Сестра крепко взяла ее за руку и стала о чем-то с ней разговаривать, помогая преодолеть новый приступ боли, от которой темнело в глазах, в то время как врач пытался Придать плоду правильное положение. Мониторы постоянно следили за биением маленького сердечка. Сестра все чаще измеряла Аманде давление. Наконец врач сказал:

– Готовьте ее к операции.

Следующие несколько минут пролетели в туманном калейдоскопе света, звуков и движений. Ее быстро повезли в родовой блок.

Куда же он подевался? Приглушенным от тоски голосом она выкрикнула его имя, а затем заскрежетала зубами, пытаясь отогнать кинжалом пронзившую ее боль в области живота. Потом она случайно услышала разговор двух сестер-акушерок:

– Сегодня в районе Луп произошла ужасная пробка.

– Еще какая! Я как раз поднималась сюда мимо отделения экстренной помощи. Там такое творится! Несколько жертв, в основном в результате травм головы. Поэтому несколько специальных бригад ждут приезда ближайших родственников погибших, чтобы получить согласие использовать неповрежденные органы и ткани.

Аманда почувствовала, как ей сделали укол в руку, чем-то жидким и холодным смазали живот, обернули ноги стерильными голубыми простынями.

Пробка в Лупе?

Он должен был ехать через Луп.

Он, должно быть, торопился, чтобы успеть увидеть ее до рождения ребенка.

И ехал слишком быстро.

Рискуя намного сильнее обычного.

– Нет! – простонала она.

– Держитесь. Всего через несколько минут вы возьмете в руки своего малыша. – Добрый голос, но не его. Не тот, который она мечтала услышать.

И внезапно Аманда поняла, что уже никогда не услышит его голос. На мгновение у нее возникло потустороннее восприятие действительности. С острой беспощадностью, необъяснимой и в то же время неоспоримой, она осознала, что никогда больше его не увидит.

В то утро, когда непролитые слезы жгли ее глаза, у нее появилось предчувствие, что их прощальному поцелую суждено стать последним. Каким-то образом она уже знала, что никогда больше не дотронется до него.

Вот почему она с такой неохотой отпустила его. Аманда вспомнила, как пристально он смотрел на нее, как будто хотел запечатлеть в памяти малейшие детали ее лица.

Может быть, он тоже чувствовал, что они прощаются навсегда?

– Нет, – всхлипнула она, – нет! – Но судьба уже нанесла свой удар, и несчастная женщина вдруг осознала это глубоко и окончательно. – Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Ее хриплый крик эхом отразился от покрытых кафелем стен. Но он не услышал его. Он ушел.

Навсегда.

– Цик – мерзкий сукин сын. – Пити вытащил из-под ногтя кусок маслянистой грязи, затем вытер лезвие ножа о свои джинсы. – А еще больше, подлый. На твоем месте, Спарки, я бы ее вернул ему назад. Твоя жизнь стала бы гораздо спокойнее.

– Но ведь ты не на моем месте. – Спарки отрывисто кашлянул и сплюнул мокроту рядом с изношенным черным ботинком своего приятеля. – Циклоп не получит от меня ничего, кроме неприятностей, если снова будет околачиваться около нее.

– Вспомни, ведь Кисмет сначала была его подружкой. Намного раньше, чем ты здесь нарисовался. Он этого не забудет.

– Он обращался с ней, как с дерьмом. Пити с философским видом пожал плечами, но промолчал.

– Если он хотя бы пальцем ее тронет… даже подумает об этом, я ему яйца к дереву прибью.

– Ты спятил, дружище, – воскликнул Пити. – Конечно, красивая женская задница – классная вещь, но, знаешь ли, не такая уж и редкая. И уж конечно не стоит того, чтобы из-за нее загнуться. – Выражая протест, он помахал кончиком ножа. – Смотри в оба. Цик привык добиваться своего. Именно так он и стал главарем.

Спарки выругался.

– Каким еще к черту главарем? Он отъявленный громила.

– Это одно и то же.

– Так вот, я его не боюсь и не собираюсь терпеть его выходки. А с этого дня и она их терпеть не будет.

Он посмотрел на группу женщин, разомлевших от сигареты с марихуаной, которую они передавали друг другу, сидя на расшатанном крыльце придорожной закусочной. Таверна находилась в предгорье на асфальтированной дороге, которая вела в расположенный ниже город и которой мало кто пользовался, после того как рядом проложили новое шоссе из соседнего штата.

Это было забытое Богом местечко. В прежние времена оно притягивало бы бутлегеров, проституток, профессиональных игроков и скрывающихся от полиции гангстеров. Сейчас оно привлекало рокеров, мелких жуликов, а также всех, кто сторонился общества. Не проходило и ночи, что– бы здесь не случилось драки, но даже те разборки, где проливалась кровь, улаживались без вмешательства полиции.

Кисмет выделялась среди теснившихся на крыльце женщин, как драгоценный камень в кучке пепла. У нее были темные, густые и волнистые волосы, черные, полные страсти глаза и пышная фигура, которую она гордо демонстрировала, нося обтягивающие джинсы. Ее талия была стянута широким поясом из черной кожи с серебряными заклепками. В тот день она надела топ на бретельках с таким глубоким крутым декольте, что была видна даже татуировка в виде полумесяца, сделанная чуть выше сердца. Он с удовольствием отметил, что на руке у нее поблескивал медный браслет, который он привез ей из Мехико несколько недель назад. В ушах у девушки болтались блестящие круглые серьги и несколько амулетов.