Шапка мира
Шрифт:
Урр вынул меч и посмотрел – однако не вниз, а на небо, на горящую полоску Шапки Мира, и подумал, что кто бы им не преградил дорогу, они обязаны пройти.
Тем временем внизу один из воинов вышел вперед, махнул рукой и закричал:
– Мохнатый, что с тобой? Иди к костру, мы ждем тебя!
Урр сразу узнал его голос – да это же Костлявый Стинк! Он года три его не видел. О Стинке говорили всякое; будто бы он…
– Мохнатый! – снова крикнул Стинк. – Горячая похлебка стынет.
Урр не шелохнулся. Когда приглашают к костру, мечи убираются в ножны. А это ловушка. Зачем – он не знает.
– Съюм! Барни! Вы, что ли, оглохли? – не унимался Стинк.
Урр мельком оглянулся на товарищей и торопливо закричал:
– Спасибо тебе, Стинк, за приглашение, но мы спешим. В другой раз мы с огромным удовольствием…
Две тени стремительно промелькнули мимо него и стали поспешно спускаться с холма.
– Опомнитесь! – воскликнул Урр. – Это ловушка, не ходите!
Но Съюм и Барни уже подбегали к упряжкам.
Урр снова посмотрел на небо. Вершина Шапки Мира горела в ночи. Всего лишь восемь дней пути, и тайна бы открылась.
Вдруг кто-то вскрикнул. Так и есть: лишь только Съюм и Барни подошли к костру, как воины набросились на них. Когда же с ними было кончено и воины снова построились в ряд, Стикн прокричал команду, и они, подняв мечи, пошли на холм.
Урр сбросил с лица полотняную маску и поднес меч к губам. Сталь тотчас же прилипла к коже. Обидно, через восемь дней он смог бы раскрыть наиглавную тайну и прекратить вражду. Люди жили бы в мире и счастье. Но этого, увы, не будет, он сейчас умрет. Ну что ж, он сделал всё, что мог, и погибает как мужчина, в открытом бою. Жаль только одного: он так и не узнает, кто повелел отправить Стинка охранять дорогу к Шапке Мира.