Шанс
Шрифт:
– А ты… Табличками с памятников ветеранам не брезгуешь, надгробия из нержавейки, провода алюминиевые из дальних деревень тебе алкаши за копейки тащат. Не патриот ты, вот! Все же знают, как ты с литовцами разбирал Дважды Краснознамённый Балтийский флот на металлолом в девяностые…
Немного нетрезвый Священник попытался привстать, слегка поскользнулся на влажных досках, снова шлёпнулся задом на нижний полОк.
– А мне этих денег не надо! Не могу я Димины слезы пить! Мы ж с ним с детского сада… Для него ж этот «Гелендваген» как родной! Не могу. Простите.
Но вот Сантехник Моржансон всегда был за объективную справедливость.
Убедившись, что под суровыми ударами его веника Педагог впал в прострацию, Моржансон отвлёкся от банных процедур для совершения важной речи.
– А чо, в самом-то деле! Димка сам виноват! Мы целый год горбатились, спортивную форму поддерживали, а он… Все наши достижения – в задницу. Заводские до весны будут каждого из нас лажать, как только где в городе встретят.
Молодой поднял руку, ожидая паузы в разговоре старших.
– Да. За базар нужно всегда отвечать. В принципе.
Следом засомневался в собственной жизненной позиции Охранник Разъянбаев.
– Это, конечно, правильно… Я тоже ведь поначалу не хотел брать ничьих денег. Жалко Дмитрия, он же вне себя, посмотрите только на человека! Но вы же знаете – у меня тёща пысается, операция дорогая ей нужна, поэтому…
Тут уж, переламывая шаткую ситуацию, заорал в полный голос Цветной Олигарх.
– Ладно, вы! Тоже мне психиатры нашлись! Милосердные, блин! Подставил он нас?! Подставил! Проспорил? Проспорил! Отвечать должен?! Должен! Факт! Кроме того, может это всё и не случайно…
Цветной Олигарх загадочно посверлил толстым указательным пальцем воздух над головой.
– Может, Димка не забил пенальти «молокозаводским» специально?! Есть люди, которые, например, слышали, как их чёртов директор, Карл Адольфович, обещал ему взятку металлом! Кроме всего прочего, всему городу известно, как этот фашист работает с мужиками через постель?!
Коллектив разом замолчал, только предельно обнажённый Таксист сделал мощными руками судорожный удушающий жест.
Конец ознакомительного фрагмента.