Шанс полюбить
Шрифт:
– Вы обращаетесь ко мне?
Ее глаза напоминали влажные дубовые листья. Темно-зеленые, непрозрачные – правда, сейчас веки у нее покраснели и внизу растеклись темные пятна туши. Прищурившись, она многозначительно взглянула на руку Джейка, и он торопливо отдернул ее.
– На улице дождь, – выдавил он из себя; только теперь, догнав ее, он понял, в какую идиотскую ситуацию себя поставил.
– Да, – она вызывающе вздернула подбородок, словно в ее власти было не только остановить дождь, но и превратить тыкву в карету, а беднягу Чарли – в прекрасного принца.
– Миссис Элдерхолт, извините, но я случайно заметил, что вам… немного не по себе.
Черт, где только были его мозги! Сунулся не в свое дело, теперь расхлебывай. И все же, если она собирается родить, вовсе ни к чему ей околачиваться здесь весь вечер, ожидая, пока Элдерхолт наконец о ней вспомнит.
– Извините, моя фамилия вовсе не Элдерхолт, – сухо произнесла она. – Но все равно, спасибо за беспокойство.
В тоне ее чувствовалась натянутость, и потому Джейку было особенно неловко.
– Мадам, если вы подождете здесь… или нет, пожалуй, вам лучше присесть. Я быстренько отыщу Чарли… но вы говорите, вы не миссис Элдерхолт?
– Нет, я не миссис Элдерхолт, но буду вам очень признательна, если вы поймаете для меня такси, – невозмутимо произнесла она.
Джейк отлично видел, что невозмутимость эта напускная. Достоинство, с которым она держалась, не вязалось с покрасневшими глазами, раздутым животом и распухшими ногами. Джейк никогда не противоречил женщинам. Особенно незнакомкам. А уж беременным незнакомкам и подавно.
Он отправился раздобывать ей такси. Разыскал швейцара, сунул ему сложенную купюру и пробурчал:
– Такси. Чтобы через пять минут машина была здесь, понятно?
После этого ему оставалось лишь беспомощно топтаться вокруг беременной леди, с которой он непонятно зачем связался. К счастью, машина подоспела прежде, чем он успел пообещать ей отправиться вместе в клинику, своим присутствием облегчить ей родовые муки и впоследствии, если возникнет нужда, помочь ее ребенку делать уроки по математике.
Дожидаясь, пока подгонят его собственную машину, Джейк смотрел на огни фар, отражающиеся в мокром асфальте. Он бормотал себе под нос проклятия. Какого черта он решил разыграть Дон Кихота перед чужой женой? Разве у него мало проблем со своей собственной?
Глава первая
– Вот и она, во всей красе и славе, – промурлыкала Либби, разглядывая собственное отражение в зеркале. Белокурые с легкой проседью волосы убраны в высокую прическу, черное шелковое платье из дорогого магазина, купленное еще до беременности, на черных чулках ни одной спущенной петли, а талия на целых девять дюймов уже, чем бедра. Почему же ей по-прежнему кажется, что из зеркала смотрит на нее упакованная в старомодный полиэстер толстуха с конским хвостом, толстуха, у которой вообще нет талии?
– Мама, я возьму…
– Можно мне взять, Дэвид, – механически поправила Либби.
– Можно Билли и я возьмем…
Либби открыла рот, но так ничего и не сказала.
– …воздушной кукурузы?
– Вы с Билли можете полакомиться воздушной кукурузой после ужина. Конечно, если Билли решит, что ты заслужил это удовольствие.
Кажется, строгости достаточно? Ни к чему настаивать на том, чтобы Дэвид опустошил тарелку и вовремя отправился спать. Она все время учится, как вести себя с сыном, и дается это нелегко. Быть матерью вообще нелегкая работа, но, по крайней мере, сейчас она не опасается, что кто-то другой сведет на нет все ее усилия. Если бы ей удалось стать Дэвиду не только хорошей матерью, но и хорошим отцом, у него появился бы шанс вырасти уравновешенным человеком, а не превратиться в точную копию своего отца, на которого он так похож.
Либби чмокнула сына и, стараясь не замечать мелькнувшее в глазах Дэвида паническое выражение, дала последние указания Билли – своей кузине, которая время от времени выполняла обязанности приходящей няни. С тех пор как Дэвид в первый раз сел в школьный автобус без слез, прошло пять недель. И только после этого она начала раз или два в месяц оставлять его на попечение Билли.
– Ну, я пошла. Пока, крокодил.
– Мама, не крокодил, а аллигатор. – Дэвид даже застонал от возмущения, и она с притворной досадой стукнула себя по лбу.
Мотор завелся с третьей попытки, что было не так уж плохо. Либби внимательно следила за ухабистой дорогой, чтобы вовремя избежать мячей, палок, велосипедистов и других опасностей; время от времени она обеспокоено втягивала носом воздух. Может, у этих духов слишком резкий запах? Лучше бы она посоветовалась с Билли.
Нажимая на тормоза, она нагнулась и почувствовала, как черный кружевной лифчик режет под мышками; почему бы ей не носить более удобное белье, подумала Либби. Господи, будто кто-то видит, какого цвета ее лифчики.
Через двадцать пять минут Либби оказалась в городе; отель она отыскала без труда. Где он находится, она выяснила еще на прошлой неделе, когда возила Дэвида к дантисту. Правда, днем отель выглядел менее… впечатляюще. А сейчас автостоянка заполнена до отказа и повсюду сверкают и переливаются огни.
Длинная темная машина плавно подъехала к украшенному козырьком подъезду, и швейцар поспешил распахнуть дверь. Другой служащий, получив чаевые, скользнул в машину и отогнал ее на стоянку. Либби наблюдала, как парочка входит в двери отеля; интересно, думала она, может, они тоже на вечер встречи выпускников. И может, она даже знает их.
А еще интересно, действительно ли расшатался каблук у ее нарядных туфель из шелковистой кожи, купленных десять лет назад, или ей это только кажется? В моде ли сейчас остроносые туфли, или они выглядят смешными?
Вот еще неудача. Лучше бы она вела машину в спортивных туфлях; правда, тогда она наверняка забыла бы переобуться и явилась бы в них в отель. Вот уж неудача так неудача.
Либби устала от унизительных ситуаций. Ее муж, с которым она прожила двенадцать лет, был опытным специалистом по части унижений, а уж о бракоразводном процессе, который вел самый дорогой адвокат, лучше и не вспоминать; когда все это осталось позади, она поклялась, что никогда больше…