Чтение онлайн

– Ладно, – начал он почти спокойно, – я уйду. Только скажу то, что давно собирался сказать. Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. Я был тебе другом, нянькой… Собакой твоей был! Ни к одной женщине я не относился так, как к тебе. Даже к Стелле! Хотя ты знаешь, как я ее любил… Тебе не приходит в голову, что и до встречи с тобой у меня была жизнь, друзья… Женщины. Обязательства. Ты это понимаешь? Я бросил всех и все… Я все время с тобой, я превратился в твою тень, в мальчишку на побегушках, в тряпку! В ничтожество! Правильно, гони меня… – В голосе его звучала неподдельная горечь. – Ты – сильная, самостоятельная, жесткая. Ты правишь своей империей железной рукой. Ты все подминаешь под себя. Я… устал от тебя… Я уйду. Ты не женщина… ты… – он замялся, подыскивая слово.

– …менеджер! – громким шепотом подсказал Федор.

– Заткнитесь! – отреагировал экстрасенс, не оборачиваясь. – Не лезьте!

Он сунул руку в карман, Федор привстал с кресла. Но вместо оружия Урбан вытащил из кармана маленькую черную коробочку, положил на журнальный столик.

– Это тебе… На память!

Он резко повернулся и выскочил из гостиной.

Я растерянно посмотрела ему вслед, потом машинально взяла коробочку, открыла – сверкнул драгоценный камешек. Тут же положила ее на место и бросилась за Урбаном:

– Саша! Подожди!

– Лучшая защита – нападение, – негромко сказал Федор. – Театр, однако. Сначала фальшивая голова, теперь экстрасенс.

– Скорее, цирк! – хладнокровно заметил капитан. – Сашка – известный бабник. Красиво! Вот у кого надо поучиться, как снимать напряжение…

– Какие вы оба циники, – заметил осуждающе взволнованный Савелий. – Мне стыдно за вас! Особенно за тебя, Федор.

– Ты бы поменьше бабских романов читал, Савелий, – отреагировал капитан. – А за меня, значит, не так стыдно? Интересно знать, почему?

– Не циники, а реалисты, – возразил Алексеев.

– Потому что Федор все-таки гуманитарий! – объяснил Савелий.

– А я, значит, нет?

– Ты – нет. Ты у нас мент, – ответил вместо Зотова Федор.

– А Савелий кто? – заинтересовался капитан.

– Сентиментальный идеалист-либерал с уклоном во всепрощенчество, – ответил Федор.

– Уж лучше мент, – сказал капитан, поднимая руки, словно сдавался.

– Убью! – пообещал Астахов, наливая себе третью чашку кофе. – Своими руками при попытке к бегству. А потом – уйду к брату в бизнес. Все! Всем молчать! – рявкнул он на всякий случай.

Друзья уютно расположились на кухне Ксении. Бригада уехала и увезла с собой страшную находку. Хозяйка и Урбан исчезли.

– Экстрасенс! – произнес с восхищением Федор. – Хорош! Как красиво вывернулся. Поучиться надо!

– А мне он понравился, – встрял Савелий. – Необычное лицо, характер чувствуется. Харизма… И оратор хороший. Ему ничего не стоит завести аудиторию. И потом, он же сказал правду. Разве нет?

– В основном дамскую, – ответил недовольно Федор. – Не понимаю, что вы все в нем находите? Ну, я еще готов допустить, что дамы… особенно в зрелом возрасте, но ты, Савелий! Правду он сказал! А что ему еще оставалось, если его поймали на горячем?

Никто не ответил, и наступила тишина. Сочно тикали деревянные часы на холодильнике, показывали время – два ночи.

– А где же девушка? – вдруг спохватился Савелий. – Это же опасно!

– Она с Сашкой, – отозвался капитан. – Пусть… разберутся без свидетелей.

– Наш Мистик, Савелий, уже исчерпал свою программу на сегодня и теперь спит спокойно и видит приятные сны. И кошмары его не мучают. И все-таки, все-таки… что-то тут не то… – произнес задумчиво Федор. – Нутром чувствую…

– Опять начинаешь? – спросил капитан, копавшийся в холодильнике. – Кто будет колбасу?

– Неудобно как-то… – пробормотал Савелий.

– Не будешь? – переспросил капитан.

– Буду, – ответил Савелий. – Немножко…

Мы снова переживали медовый месяц. Женщина из кафе была старинной знакомой Урбана, он не видел ее несколько лет и в тот день столкнулся с ней совершенно случайно. Он сказал, что, если я хочу, он может нас познакомить. Я отказалась. Удивительно, но на следующий день воспоминание о возможной сопернице испарилось без следа. Я уже удивлялась своей бурной реакции. По сравнению с головой в полиэтиленовом мешке это были сущие пустяки. При воспоминании о том, как я, стянув покрывало, увидела окровавленную голову, меня бросало в жар и подкашивались ноги. Я задавала себе вопрос: зачем Белоглазый это сделал? Зачем ему нужно пугать меня? Это что – предупреждение?

– Его вот-вот поймают, – говорил Урбан, обнимая меня. – Везде люди из полиции. Он не мог больше писать тебе, вот и придумал… Успокойся, я теперь ни на миг тебя не оставлю.

Мы лежали, обнявшись. Я прислушивалась к его умиротворенному голосу, и мне казалось, что все уже позади. Исчез Белоглазый, как и не было. А мы с Сашей вместе уже много лет… Ни к одному из своих мужчин я не испытывала подобных доверия и близости. Мы действительно одно целое…

– Я ничего о тебе не знаю, – сказала я. – Кто ты?

– Человек, – ответил он серьезно. – Homo sum. Человек есмь.

– А что ты делал в монастыре на Алтае?

– В Непале, – поправил он. – Монастырь Тенгбоче в Гималаях.

– Ты был монахом?

– Нет, я там работал.

– Кем?

– Грузчиком, уборщиком, поваром…

– Зачем?

– Не знаю, зачем. Пришел с группой и остался. Монастырь отрезан от мира, единственная связь с ним – пешеходные тропы. До ближайшего городка почти день пути. Много голодных туристов, которых нужно принять, разместить, накормить и выпроводить. Я вкалывал по четырнадцать часов в сутки… а то и больше.

– А монахи? Молились в это время? – В моем вопросе невольно звучит сарказм.

– Монахи? – Он задумался. – Ты не права, Ксенечка… Не сердись, но иногда ты как… ежик с колючками. Монахи тоже вкалывали, иначе там не выжить. Там вообще народ трудолюбивый. И молились. У них отношения с Богом другие… Мы все время что-то выпрашиваем, ползаем на брюхе, сладко раскаиваясь в гадостях, которые минуту назад с удовольствием совершили… А они забегают в храм по дороге из дома на работу или с работы домой и говорят: «Привет, Бог! Спокойной ночи, Бог!» Они ничего не просят, ну, почти ничего, скорее ожидают – ну, там, урожая риса, рождения наследника, хорошего жениха для девушки. Они на равных со своим Богом, они его не боятся. Вот что меня всегда поражало. Не он им, а они ему приносят кто что может – горсть риса, цветы, банан. Что угодно… Да хоть цветную шерстяную нитку!