Сфинкс
Шрифт:
Гин протер глаза.
— Простите, я не совсем вас понимаю.
— Лори согласна, — повторила миссис Сэмпл, — у нас с ней был долгий разговор, и она сказала «да».
— Вы имеете в виду…
— Конечно, я имею в виду, что она принимает ваше предложение.
Гин отнял трубку от уха и уставился на нее.
— Что такое? Что случилось? — спрашивала Мэгги, стоя в дверях.
Гин не обратил на нее внимания. Он снова поднес трубку к уху.
— Миссис Сэмпл, я не могу этого понять.
— Тут нечего понимать, — воскликнула миссис Сэмпл, — Лори любит вас и хочет выйти за вас замуж.
— Но она казалась такой озабоченной, все говорила, что боится чего-то, что все может снова повториться. Я не мог ничего понять.
— Всего лишь игра ее воображения, — ответила миссис Сэмпл неодобрительно. — Самое главное, что она обожает вас и хочет прожить с вами всю жизнь.
— Миссис Сэмпл, все это так неожиданно.
— Ах, — проворковала миссис Сэмпл, — в этом нет ничего необычного. Мы неожиданно влюбляемся, неожиданно рождаемся и неожиданно умираем.
— Да, — сказал Гин, — полагаю, вы правы.
Он все еще выглядел совершенно обескураженным, когда положил трубку на место.
Они поженились три недели спустя, в Мерриаме, в не по-осеннему теплый день. Свадьба была тихой. Все гости, кроме немого Матье и элегантной миссис Сэмпл, были друзьями Гина.
Они венчались в церкви недалеко от дома Сэмплов. Гости бросали им под ноги конфетти, фотограф сделал снимки для «Вашингтон пост». Мэгги одиноко стояла среди опавших листьев и плакала.
Торжественный обед устроили в баре колониального стиля с видом на Потомак. Молодые мужчины, коллега Гина, подходили и шептали ему на ухо, какой же он счастливчик, и в немом восхищении толпились вокруг миссис Сэмпл.
Уолтер Фарлоу, выпив слишком много шампанского, сказал: «Ты женился не из-за денег, ты женился из-за титек».
На Лори было белое шелковое свадебное платье и кружевная фата. Она была очень красивая и сияла от счастья. Целый день она не отходила от Гина ни на шаг. Все происходящее казалось ему немного необычным и удивительным. Он снова и снова целовал свою невесту. Когда все гости разошлись, они сели рядом у окна. Прижимая ее к себе, Гин смотрел в окно на медленно бегущую реку.
— Я хочу тебе сказать, — начал он, — что это самый счастливый день в моей жизни.
Лори положила голову ему на плечо.
— Я знаю, — тихо сказала она.
Гин отпил шампанского из бокала.
— Может быть, когда-нибудь мы приведем сюда своих детей, покажем им эту реку и скажем, что…
Лори отдернула руку. Гин взглянул на нее, она была чем-то обеспокоена и расстроена.
— Что с тобой, что случилось? — спросил Гин.
— Ничего, — ответила она, пытаясь улыбнуться.
— Ну хватит, Лори. Теперь нет места тайнам. Мы поженились. Ты — моя жена. Я должен знать, что тебя огорчает.
Она наклонилась и поцеловала его. Ее щеки зарумянились от возбуждения и выпитого шампанского.
— Нет, нет, действительно ничего, — сказала она. — Думаю, я просто устала. Я хочу переодеться и отдохнуть. Все прошло замечательно, это был сказочный день, но я чувствую себя совершенно обессиленной
— Хорошо, давай вернемся домой. Матье отвезет нас?
Они вышли на улицу. На гравиевой подъездной дорожке перед баром стоял автомобиль — черный «флитвуд». Матье тихо и невозмутимо сидел за рулем. Увидев их, он вышел и открыл заднюю дверцу. Лори села в машину, Гин задержался на минуту.
— Матье, — сказал он, — надеюсь, мы станем друзьями?
Гин увидел свое искаженное отражение в зеркальных солнечных очках Матье; тот ни знаком, ни жестом не дал понять, что услышал его слова. Он флегмагично стоял, ожидая, когда Гин сядет в машину. Затем закрыл дверцу, сел за руль, включил мотор, и они плавно поехали.
Поскольку Гин был сильно загружен на работе, они решили провести первые пару недель их медового месяца в особняке Сэмплов. Как только он немного освободится, они отправятся на две недели на горнолыжный курорт, а по возвращении подыщут себе дом недалеко от Вашингтона.
— Вы можете жить здесь сколько хотите, — сказала миссис Сэмпл. — Места достаточно и для вас, и для меня, и даже для моей будущей маленькой внучки.
— Я надеюсь, первым будет сын, — сказал Гин, но миссис Сэмпл только засмеялась. Казалось, она абсолютно уверена, что первой родится девочка.
Машина проехала по дубовой аллее и, скрипнув шинами по гравию, затормозила перед домом. Матье открыл дверцу, они вышли из машины. Дом по-прежнему казался Гину мрачным и неприветливым, но он надеялся, что скоро привыкнет к нему. Минуя портик с колоннами, они вошли в просторную темную прихожую, стены в которой были увешаны африканскими копьями и щитами и рисунками на бычьей коже. Черная дубовая лестница вела на второй этаж. Свет проникал в прихожую через витражное окно и разноцветным узором ложился на пол и стены.
— Я должен перенести тебя через порог, — торжественно сказал Гин. Он присел и попытался поднять Лори.
Напрягаясь изо всех сил, он приподнял ее всего на пять-шесть дюймов и понял, что не может удержать ее. Да, она высокая девушка, но он и не предполагал, что она такая тяжелая. Ему показалось, что он пытается поднять огромное неуклюжее животное. С трудом переводя дыхание, он осторожно поставил ее на пол.
— Миссис Кейлер, — сказал он, — боюсь, вам придется самой переступить через этот порог. Я должен позаниматься спортом и накачать мышцы перед тем, как мы купим новый дом.
Лори засмеялась.
— Я думала, что выхожу за первоклассного политика, а оказалось, что мой муж — 126-фунтовый слабак.
— Я вешу 192 фунта — и это не считая двух кусков свадебного торта.
Матье шел впереди, неся чемоданы Гина. Они остановились у темной дубовой двери в конце коридора. Слева от нее была дверь в маленькую спальню, где Гин приходил в себя после нападения сторожевой собаки. Матье открыл дверь и пропустил их в комнату.
— Какая славная комната, — сказал Гин. — Взгляни на кровать. Она просто потрясающая!