Сфинкс
Шрифт:
22
Двое парней сидели на лавочке в парке, откуда хорошо просматривался подъезд дома профессора Калужского. Эти двадцатидвухлетние негодяи были известны в мелкоуголовной среде под кличками Фонарь и Черный, а в миру как Василий Шабанов и Сергей Чернов.
– Вон, видишь, - указал пальцем Фонарь.
– Вон тот, что вышел. Это сын его. Значит, теперь старик в квартире один. Пошли.
Фонарь встал, Черный же словно приклеился к скамье.
– Ты чего?
– обернулся Фонарь.
– Боязно, застукают в подъезде...
– Кто?
– Фонарь ухмыльнулся.
– Одиннадцать часов, все слиняли на работу. Мы мухой. Вещички в машину - и айда. "Москвичок" мой хоть и дряхлый, а бегает...
Шабанов безосновательно назвал видавший виды "Москвич" своим - он временно реквизировал машину у деда, пока тот отлеживался в больнице после инфаркта.
Не первый месяц Фонарь и Черный промышляли квартирными грабежами. Объекты выбирали просто - где железная дверь, там есть чем поживиться. В особо, по их определению, крутые-навороченные квартиры ни Фонарь, ни тем более трусоватый Черный соваться не рисковали - там можно и пулю схлопотать. А вот те, что попроще, но все-таки с железной дверью...
Перед налетом Фонарь провел рекогносцировку. Представившись электриком, которому нужно проверить счетчик, он разговорился с профессором и узнал, что тот живет вдвоем с сыном и днем нередко бывает дома. Фонарь ковырялся в счетчике, а сам фотографировал боковым зрением обстановку. Вскоре он понял: подходяще.
Провернуть операцию решили на следующий день.
– Да вставай ты!
– Фонарь толкнул подельника в плечо.
– Идём.
Он направился к подъезду. Черный плелся за ним. Поднявшись по лестнице вслед за Фонарем, он позвонил в дверь.
– Кто?
– послышался голос профессора.
– Вчерашний электрик, Олег Андреевич, - будничным тоном сообщил Фонарь.
– Забыл у вас в счетчике одну штуку подкрутить...
– А, Саша...
Дверь распахнулась, и налетчики ворвались в квартиру.
– Тихо, - сквозь зубы процедил Фонарь, прижимая к горлу профессора лезвие ножа.
– Где деньги?
Черный захлопнул за собой дверь. Профессор уставился на грабителей скорее в растерянности, чем в страхе.
– Да что вы, ребята...
– Где деньги, падла?!
– заорал Фонарь.
– Там, в секретере...
– Калужский показал рукой.
Грабители торопливо устремились в гостиную. Фонарь открыл секретер торчащим в замочной скважине ключом, порылся в ящичках, нашел деньги.
– Мало, - обернулся он к профессору.
– Где... Эй, стой, сука!
Он увидел, что Калужский отпер и приоткрывает входную дверь. Дальнейшее произошло мгновенно. Очевидно, Фонарь не хотел этого - так получилось... Он бросился к профессору, схватил его правой рукой за волосы и рванул обратно в прихожую. Финка в левой руке Фонаря вонзилась Калужскому под лопатку. Рефлекторный, импульсивный удар? Неконтролируемая вспышка злобы? Или Калужский, падая, напоролся на нож? Так или иначе, профессор повалился к ногам налетчика, обливаясь кровью.
– Ты убил его!
– заверещал Черный.
– Все, мокрое дело, нам кранты!
– Не суетись, - деловито сказал Фонарь, запирая дверь на засов. Он наклонился над профессором, пощупал пульс.
– И впрямь подох... Ну и лады, зачем нам свидетель...
– Бежим отсюда, - в ужасе прошептал Черный.
– Заткнись, - Фонарь оттолкнул сообщника и принялся обшаривать квартиру. Мало-мальски ценные вещи исчезали в сумке Черного - магнитофон "Панасоник" и видеоплейер из комнаты Антона, золотые украшения, хранимые профессором в память об умершей жене...
– Жаль, это в сумку не влезет, - Фонарь кивнул на компьютер.
– Так понесем.
– А не засекут нас, в открытую?
– спросил Черный. Хладнокровие дружка подействовало на него как транквилизатор.
– Не бросать же, это бабок стоит. И вот причиндалы...
Фонарь сгреб и бросил в сумку дискеты, компакт-диски, потом отсоединил от монитора системный блок (отдельный, "Тауэр"), клавиатуру, колонки, мышь и недорогой лазерный принтер "Окипейдж". На то, чтобы отвинтить несколько болтов и вытащить вилки из гнезд, его умственных способностей вполне хватило.
– Теперь сматываемся, - распорядился он.
Они перенесли в машину украденные вещи, никого не встретив ни в подъезде, ни возле него. Фонарь сел за руль, газанул, и "Москвич" затерялся в столичной сутолоке.
Барсов прибыл в квартиру профессора три часа спустя. Там он застал рыдающего Антона и милицейскую опергруппу. После долгих расспросов его отпустили.
23
– Вот черт!
– кулак Генриха Рудольфовича с размаха опустился на полированную крышку стола.
– Увы, Генрих Рудольфович, - пробормотал Барсов.
– Калужский мертв, компьютер похищен...
В какой-то мере он был даже рад случившемуся. Конечно, смерть друга трагедия, но все же неприятно становиться подлецом...
– Зато теперь мы знаем, что открытие - не фикция, коль скоро кто-то поспешил перехватить его, - проговорил Бек, вновь обретая самообладание. Ладно, найдем... Ты пока иди, Николай, дальше я сам...
Барсов покинул апартаменты своего шефа. Генрих Рудольфович снял телефонную трубку.
– Алексей? Говорит Бек. Узнал? Вот и молодец. Подскочи-ка ко мне сейчас... Да наплевать мне на твою работу. Я сказал - сейчас.
Он в раздражении бросил трубку на аппарат.
Полковник милиции Алексей Кондратьев появился через полчаса. Он начал было жаловаться на трудности внезапных отлучек со службы, но Бек бесцеремонно перебил:
– Что у тебя там с убийством профессора Калужского?
– Откуда вы...
– полковник осекся под грозным взглядом крестного отца.
– Убийство как убийство, финкой в спину. Обычная уголовщина. Налет на квартиру, ограбление...
– Финкой в спину?
– переспросил Бек, несколько удивленный действиями наемных киллеров.
– И что взяли?