Сфера
Шрифт:
Лакей все тот же («Извольте пройти!»), лестница та же, птицы-светильники, дерево справа от входа. О хозяйке и говорить нечего: синее вчерашнее платье, уверенная — вчерашняя — улыбка.
Вчерашняя? Позавчерашняя?
Сейчас возьмут под руку и поведут вниз по лестнице, потому что надо спешить, Дайза ждет.
…А не лезь в чужие файлы без спросу! Но ведь она сама просила: «Ты найдешь меня, Эрлих?»
Нашел, значит?
— Эрлих, надо поторопиться!
Уже ведут. Все, как в прошлый раз, только сегодня не хочется предлагать коротко стриженной взлететь прямо к лепному потолку. Она все равно…
…Неужели не помнит? Неужели тут все повторяется, день за днем, раз за разом?
— А много вчера людей было на рауте! Устали, Альда?
— И не говорите, Эрлих! Лучше бы все было по-вашему, как вы шутили: пустой особняк, пустые комнаты, призраки… Знаете, мне это снилось!
А вот и авто чистых спортивных кровей! Сейчас шофер распахнет дверцу… Значит, все верно, прошлого (сегодняшнего!) дня еще не было. Тогда, на рауте призраков, программа настраивалась… Настроилась? На что? На один-единственный день?
— Дайза ждет. Она мне телефонировала.
За окнами машины — все тот же Новый Берлин в красе постмодернистской, машина мчит след в след себе вчерашней (позавчерашней?), красивая девушка в синем платье сейчас спросит о псевдониме. Файл дежа вю. Жаль, акула не предупредила!
…Да и не хотел я ничего такого! Просто приболел, просто надоело просыпаться ночью от очередного страха. Просто не хотелось в маленький городок, где затаился «Гипнономикон».
— Том Тим Тот — ваш псевдоним?
— Конечно, псевдоним.
Еще один файл ждет своей очереди — тот, который mo14. И пусть ждет! Бар со стриптизом? Покорнейше благодарю, Джимми-Джон!
— Дайза говорила, что вы писатель, но просила никому не рассказывать. Вы же знаете, Эрлих, ее родителей…
Что я должен ответить? Спросить о стихах? Не пишет ли она…
— Совсем ничего не помните, Альда?
Повернулась. Удивленный взгляд. Нет, не удивленный — испуганный. Слегка. Чуть-чуть.
— Вы о том глупом рауте, Эрлих? Я все помню!.. Вы тогда рассказывали, шутили…
Промолчать? Завтра (послезавтра, после-после…) все повторится, девушка встретит меня на лестнице, поблагодарит, что заехал.
— Туннели. Зал Лунного Света. Ночное небо. Город. Вам не хотелось возвращаться.
Если акула права, и стриженая — не зомби из DOOMa… Узкая ладонь коснулась моего плеча.
— Теперь я, наверно, должна сказать: «Откуда вы знаете?»
— «Не может быть!» — тоже годится, — кивнул я. — Произносить это надо погромче. А потом добавить, что я не смею заглядывать в ваши сны.
…Не зомби! Программа, даже такая, даже работающая со скрипом, обязана ПОМНИТЬ. Лишняя информация — та, которую невозможно осознать, в которую нельзя поверить, становится… сном. Да, становится СНОМ!
Возьмешь меня в ассистенты, Джимми-Джон?
— Значит, все было? Ты не Эрлих, не Том Тим Тот, ты…
А вот теперь и вправду стало холодно — от собственного имени. Сам виноват, разоткровенничался в Лунном Свете! Или тогда мы были еще в Туннелях?
Альда не улыбалась. Ждала. Кажется, сейчас ей действительно страшно.
— Какого ответа ты ждешь? Хочешь, снова назову тебя Л?
Блеск темных глаз. Ладонь отдернулась.
— Кто бы ты ни был, Эрлих… Нет, не хочу знать, кто ты, не хочу! Больше не смей, никогда не смей…
Осеклась, закусила губы.
— И не смей напоминать! Ты — жених моей подруги, больше ничего не хочу знать. Между прочим, мы с тобой… с вами на «вы»!..
Оп-па!
Поискал взглядом бабочку-выручалочку. На месте пластмассовая, вот только идти некуда. В моем («моем»? Нет, просто, без кавычек!) городе стало совсем кисло.
— Вы слышали, Эрлих?
И отвечать не хочется. Что за окном, все та же улица? Длинная, однако.
— Знаете, Эрлих, когда Дайза сказала, что вы с ней обручились, я очень расстроилась. О вас рассказывают… Вы сами наверняка знаете. Я была уверена, что вам нужны только ее деньги… И что вы — последний человек, который мог бы меня заинтересовать!
— Это признание? — осведомился я, по-прежнему глядя в окно.
— Смотрите на меня! Не смейте отворачиваться, Эрлих!
…«Не смейте отворачиваться, Эрлих!» — сказала гр-р-рафиня». Компьютерная игра «Светский скандал». Или даже «Скандал в благородном семействе». Эль скандаль, одним словом.
— Вот Эрлихом и командуйте, — усмехнулся. — А вы действительно не Л, госпожа Альда Клеви. Вы — просто файл!
Права, Акула, права! Стриженая — не зомби. У зомби, у компьютерных големов, не бывает характера. Она — не человек, просто программа? Глупость, глупость, Альда — не компьютер, она — сон! И если она, если файл — всего лишь программа, самостоятельная программа, не зависящая от меня, от того, кто сон видит…
Где же компьютер?
— Опаздываете, Эрлих. Я вас две минуты жду!
Я безнадежно вздохнул.
— Добрый день, Дайза!
…Белые стены, золоченые рамы, мрамор с гипсом на круглых подставках-постаментах, столик с распахнутой книгой отзывов, невысокая, мне по плечо, девица-пигалица в сером приталенном платье. Альда осталась где-то у входа, вокруг — скучные джентльмены чуть ли не во фраках…
— Это что, картинная галерея?
Пигалица возмущенно заморгала. Пигалица дернула носиком. Пигалица… Нет, не топнула ногой, но обозначила.
— Вы нарочно, Эрлих? У меня нет времени, чтобы… Пойдемте!