Чтение онлайн

– Видимо, был существенный повод?

– О да. Обычно допрос проводился с использованием спецсредств – вот этих фокусаторов, которые вокруг нас. Мы пробовали разные виды жестких излучений в самой малой дозировке, чтобы побудить их к сотрудничеству. И вот во время одного из сеансов, когда этот субъект охотно давал показания и как будто демонстрировал свою лояльность, наши специалисты вдруг стали падать один за другим – как кегли. Всего пять человек. Оператор ударил по аварийной кнопке, впрыскивающей шоковую дозу кислорода в сферу, но это не подействовало и субъект успел ударить еще троих. Вот тогда перепуганный оператор просто разрядил в сферу излучатель.

– А сколько людей находилось в зале?

– Двадцать человек. Разумеется, они стали разбегаться в самом начале атаки, но многие из них тоже пострадали.

– Судя по тому, сэр, как у вас тут все налажено, эти методики давались вам дорого.

– Да, потери были велики, и, что самое неприятное, теряли не просто солдат, простите мне этот вынужденный цинизм, теряли лучших специалистов самых разных профилей. Что называется – штучный товар. Мы их вылавливали по всему планетному сектору, проверяли, отсеивали, а потом – бац и этот мерзавец убивал их одним словом или даже взглядом.

– И как они это делают?

– Мы до конца не разобрались. Но при определенных условиях они могут изменять структуру материи, например сделать часть органов атакуемого человека каменными – в буквальном смысле. И все. Чего только не находили потом при вскрытии – и булыжники, и кристаллы, и металлические фрагменты размером с кулак. Причем, если на первом этапе эти включения повторяли по форме атакованные органы, то с течением времени, скажем, часов через пять-шесть, они как будто сжимались и приобретали более округлые формы. У нас в спецархивах имеется целый раздел с этими объектами.

– А тот второй, он тоже дает показания?

– Нет, практически молчит, если не считать его высказывания на «предзвуке» – по сути речи с помощью трехмерных операторных фонем. Но как удалось выяснить позже, это было нечто вроде ругательств.

– Даже спецсредства не помогали?

– Не помогли. Более примитивный субъект был готов умереть под пытками, но не сказать ни слова.

– И он также был опасен во время этих сеансов?

– Да, он также был опасен. Но его подводили внешние параметры поведения – эмоции. По нему сразу было видно, что он готовит какую-то гадость, поэтому потери от его атак были сведены к нулю, если не считать нескольких сотрудников, получивших ожоги. К счастью, только поверхностные. Давайте выходить отсюда, Ферлин, этот Номер Два начинает нас прощупывать.

– Да, я тоже начинаю чувствовать что-то такое, – признался Ферлин.

– Если у него есть достаточно времени, не помогут даже маска и костюм.

– Отходим так же – спиной вперед?

– Именно.

Они стали двигаться к выходу.

– А как же оператор?

– Оператор закрыт от него стойками с аппаратурой, к тому же ячеистый защитный слой на пластике загородки в тысячу раз толще, чем на наших костюмах.

Лишь когда они снова оказались в коридоре, Ферлин сумел перевести дух, а до этого его грудную клетку будто сжимала некая невидимая сила.

– Это он так давил? – спросил Ферлин.

– О да! – подтвердил Торн и снял маску, обнажив взмокшее от пота лицо. – Снимайте маску, в лабораторию мы больше не пойдем.

Ферлин с удовольствием избавился от маски, и Торн улыбнулся.

– Я выгляжу так же, как вы, сэр?

– Да уж, этой парилки никому не избежать.

– Интересно, как он себя чувствует в этой сфере? – спросил Ферлин, когда они возвращались к предбаннику.

– Хреново он себя чувствует.

– А почему?

– Как бы вы себя чувствовали, если бы попали в плен к стае обезьян, которые посадили бы вас в грязную яму и кормили какими-нибудь насекомыми?

– Мы действительно похожи на стаю обезьян?

– Для него – да.

– Кто такие эти существа? Откуда они?

– С ними сталкиваются довольно часто, но те, кто познакомился с ними поближе и запомнил эти встречи, попадают в руки психиатров. Про истории с похищениями слышали?

– Совсем немного.

– Мы думаем, это их работа. Жертвы похищений обычно рассказывают о том, что их подвергали хирургическому вмешательству, причем те, кто это помнит, подвергались вмешательству без наркоза.

– Они специально мучили людей?

– Может, специально, а может… Вот мы и пришли.

Коридор закончился, дверца предбанника отъехала в сторону, и Ферлин с Торном вошли в помещение, где смогли избавиться от костюмов, а потом вышли с другой стороны и направились к лифтам.

– Так вот я продолжу. Пока неясно, то ли наркоз не подавался из-за технических сбоев, то ли это делалось намеренно, чтобы снимать какие-то дополнительные параметры, но факт остается фактом: подавляющее большинство тех, кто рассказывает о похищении, получили болевой шок.

– А у тех, у кого наркоз сработал, никаких воспоминаний не остается.

– Вот именно. Здесь направо, а вон там уже налево.

– У этих тоннелей такая запутанная схема, что это выглядит как средство защиты.

– В нашем деле лишнее средство защиты не помешает, – улыбнулся Торн.

Когда Ферлин с Торном вернулись в кабинет капитана, коробок от обеда не было, а на журнальном столике стояли два закрытых крышками стаканчика.

– Это кофе. Вы пьете кофе, Ферлин?

– Я солдат, сэр, я пью все.

Ферлин с облегчением опустился в кресло и вытянул ноги.

– У вас в жилой комнате будет такое же, – сказал Торн, садясь в другое кресло.

– Спасибо, сэр.

Ферлин снял крышку и, едва понюхав напиток, удивленно воскликнул:

– Да он настоящий!

– Конечно, настоящий, у нас все настоящее, – подтвердил Торн. – Вы же видели, в каких условиях приходится работать нашим людям, было бы несправедливо лишать их еще и натуральной еды.