Север
Шрифт:
– А теперь иди к своему мужи и спи. Мия! СПИ! Успеете потом еще активно пообщаться, у вас впереди много дней и ночей друг для друга, а сегодня давайте просто все поспим!
На мое смущение и покрасневшие щеки Лютый лишь сокрушенно покачал головой, поднявшись со своего места, чтобы унести пустую кружку в раковину, а я была до сих пор в немом шоке, пытаясь собраться с мыслями, чтобы осторожно выдавить, улыбаясь:
– Лютый, это сейчас что было? Метеорит где-то упал или ледники стали неожиданно таять?...
Если бы еще пару дней назад мне кто-нибудь сказал, что я буду вот так запросто сидеть с Лютым. На кухне. На его коленях! Разговаривая по душам!! Я бы отправила этого человека самой короткой дорогой до психиатра за справкой о вменяемости. И вот я была с самым холодным и замкнутым Бером наедине, на кухне, при этом не испытывая страха, совершенно окрыленная и успокоенная его морозным присутствием рядом.
Куда катится мир? Я не содрогнулась и не испугалась, даже когда от моих слов спина белокурого Бера заметно напряглась, и он на секунду застыл у раковины, прежде чем повернуться, глядя на меня пронзительно....но спокойно.
– Ты вредная, шумная, плаксивая, мелкая, глупая, проблемная. Одним словом ты - человек...
Вот уж воистину миленькое начало! Наверное, не стоило мне говорить вслух то, что было в голове, и я поморщилась, опуская глаза в пол, потому что понимала, что в эту секунду перешла ту невидимую границу, которая, наверное, никогда не сможет стереться полностью, даже не смотря на сегодняшний странный разговор с Лютым. Только Бер хмыкнул, продолжив:
– ... а еще ты смелая, безрассудная и искренняя. Ты часть нашей семьи, Мия. Я давно понял это....но считай, что смог признать и понять это лишь сейчас.
Сердце дрогнуло от радости, какого-то совершенно щенячьего восторга и целым океаном тепла, словно и правда весь лед Арктики неожиданно растаял, окружив меня невероятным умилением и душевностью, отчего слезы снова выступили на глазах.
Нет...все-таки тесты нужно сделать...вроде все беременные такие излишне эмоциональные?...
– Стоп! Никаких...
Но было поздно, и я ломанулась к Лютому, мельком заметив, как он устало закатил глаза, тяжело выдохнув, когда я повисла на его шее, крепко обнимая и вдыхая в себя морозный аромат ледяного океана. Я не ожидала, что он наклонится, чтобы я смогла достать до него и того, что горячие ладони Бера осторожно лягут на мою спину.
– Я же говорил, что не люблю обниматься, - сухо выдавил Лютый, однако даже не шевельнулся, фыркнув когда я с улыбкой проговорила, уткнувшись в его мощное плечо:
– Придется привыкнуть!
– Ладно... только установим лимит - не больше одного обнимания за сутки! Мия, у меня шея затекла!.....
И я рассмеялась. Абсолютно спокойная и совершенно счастливая. Отбросившая на эту волшебную и такую неожиданную ночь мысли о неминуемой битве, умиротворенная тем, что теперь все мои мысли были разложены по полочкам и придавлены тонной льда логики Лютого. Все было просто идеально и для полного счастья не хватало лишь одного - моего Севера рядом!..
Убрав руки от Лютого и прошептав ему самое искреннее и душевное «Спасибо», я шла за огромным Бером, который проводил до нашей с Севером спальни, грозно изогнув на прощанье светлую бровь:
– Ты помнишь, о чем мы договорились? Сегодня вы спите, как ангелы - тихо и незаметно!
С улыбкой кивнув, и пожелав доброй ночи, я скользнула внутрь комнаты, тут же увидев Севера, одиноко сидящего на краю подоконника. Огромного сильного воина, чьи яркие синие глаза смотрели так потерянно и грустно, что сердце дрогнуло и раскрыло свои объятья, давая почувствовать, что мой настрой изменился и все в порядке.
– Мия?
– чувственные губы Севера изогнулись в красивой, чуть удивленной улыбке, когда огромный Бер опустил ноги на пол, повернувшись ко мне всем своим мощным корпусом и на секунду замерев, словно прислушивался к тому, что происходит внутри меня. А в нутрии меня была лишь огромная любовь! Любовь, пылающая и принадлежащая ему без остатка!
Широкая улыбка, обнажившая острые клыки моего могучего Бера была такой очаровательной и счастливой, что я рассмеялась, утопая в его жарких объятиях, когда Север кинулся ко мне, обхватывая сильными руками и приподнимая над полом так, что мне пришлось обвить его торс ногами, снова повиснув на нем в позе маленькой бешеной обезьянки. Мой огромный, красивый, сильный Берсерк. Моя жизнь.
Чувствуя его горячие жадные губы, которые тут же проделали дорожку от шеи до уха, осторожно прикусив, отчего надоедливые мурашки с визгами высыпали на мою кожу, принявшись танцевать. Ламбаду. Обнаженными. Я пыталась не потерять себя в этой страсти и этом жаре, забываясь сразу же, опьяненная самым невероятным ароматом, в котором заключалось все то, что я так любила - лес, ночь и свежесть, пытаясь донести до моего разгоряченного мужа, что сегодня у нас временные выходные в плане освежения моей метки.
– Север...Север...
Я пыталась хотя бы дышать в небольших промежутках, между горячими поцелуями, которые становились все более ненасытными и горячими, когда Бер, успел уложить меня на кровать, тут же нависнув сверху и не отпуская моих ног, которые продолжали обвиваться вокруг его стального пресса, и застонала, когда его ладонь скользнула под мои ягодицы, сжимая и заставляя раскрываться ему на встречу. Хитрые мурашки бегали, словно сумасшедшие, кажется, пытаясь пробраться к губам, чтобы я онемела, молчала и не смела останавливать то, что так хотело мое тело. Душа. И разум.
Последние крупицы сознания смешивались в лаве эмоций, которые горели и пылали от каждого прикосновения Севера и этого мощного тела, которое вдавливало меня в матрас, не в силах сдержаться.
– Север, не надо...
Я упиралась ладонями в его пресс, чувствуя, как он подрагивает под моими руками, понимая, что Север уже увлекся настолько, что едва ли слышит мои ничтожные попытки остановить то, что я сама хотела.
– Нельзя!....
В этот раз получилось немного громче и вроде даже чуточку увереннее, вот только тело продолжало наливаться сладостной негой, требуя разрядки и фейерверка с полным крышесношением, и я не могла оторвать своих рук от горячей ароматной кожи Бера, даже когда он приподнял голову, облизнув свои влажные от поцелуя губы и пытаясь понять, что я там под ним пищу. В его синих глазах полыхало самое настоящее пламя, отчего зрачок походил на черную дыру, а яркая синяя радужка светилась с такой силой, что даже ночник на подоконнике скромно жался в сторонке.