Север
Шрифт:
– Белый род такой же мощный и беспощадный, как и род Кадьяков...наши кланы враждовали между собой веками, сталкиваясь в многочисленных схватках. Они физически сильнее остальных видов.
Было непохоже, что Лютый ожидает от меня понимания сказанного им, когда развернулся к Северу, проговорив приглушенно, но очевидно так, чтобы я слышала это тоже:
– Я могу понять твое желание защитить ее и смягчить боль, брат...но это вам не на руку.
Видя, как напряглось тело Севера, я поняла, что происходит что-то не очень хорошее.
– В ее теле нет кровоточащей раны, хотя я признаю, что ваши запахи смазаны...
Синие полыхающее глаза поднялись на меня так резко, что я дернулась снова, отчего-то закрывшись опять одеялом, словно оно смогло бы меня защитить.
– Ты знаешь, что мы никогда не пойдем против тебя и твоего решения. Мы приняли твой выбор и признали его, но есть закон...а она человек...
Север выдохнул резко, так же резко вдохнул, и даже в полумраке я отчетливо видела, как сжались его большие кулаки, словно он приготовился к нападению, с ужасом ожидания повторения утренней сцены с метанием друг друга.
Господи, что же снова не так...и при чем опять я?!
– Мы враги для всего мира, брат. Отверженные и проклятые своими родами. Ты знаешь сам, что на нашем пути найдутся десятки и сотни нам подобных, которые захотят причинить тебе боль, используя ее, как твою слабость...ты знаешь, что если она не принадлежит тебе, ею могут пользоваться все, не щадя...
От глухого утробного рычания Севера, мои волосы буквально встали дыбом и клацнули зубы, пробуждая истинную дрожь испуга во всем теле. Я никогда не воспринимала их, как зверей, даже если видела каждого из них в медвежьем обличии, и видимо это было непростительным упущением с моей стороны...потому что животные внутри них были сильны и безумны. Да они могли выглядеть, как люди, пусть даже излишне большие. Они говорили и понимали нашу речь. Они ели из тарелок и казались вполне цивилизованными, только они никогда не были людьми. Никогда.
– Ты не захочешь оставить ее здесь, я знаю. Но там, куда мы идем, без метки ей просто не выжить...
Глазами размером с тарелочку я пыталась рассмотреть в темноте опустившейся ночи два огромных силуэта, которые стояли, не шелохнувшись, опустив головы, потому что не помещались под сводами этого дома. Огромные...огромные до жути! И мое сердце задыхалось от паники, которая подступала все ближе и ближе, сжимая горло своей колючей лапой, когда я видела, как Лютый положил руку на напряженно плечо Севера, чуть сжав и отрывисто кивнув, вышел из комнаты так же беззвучно и незаметно, как появился здесь.
Полыхающие синие глаза, которые снова поднялись на меня, сверкнув в темноте, не сулили ничего хорошего, особенно когда глубокий, мрачный и чуть хриплый голос произнес:
– Идем, Мия.
До чего же страшно....чувствуя, как начинают дрожать губы, я пыталась собраться духом.
– К-к-уда?
– Прогуляемся...
– мрачный решительный голос Севера убивал меня своей очевидной непреклонностью и отчетливым пониманием того, что я попала. Все-таки попала....
– Так уже гуляли сегодня...
– Значит, прогуляемся еще!
В напряженной застывшей позе Севера читались явные недовольство...и возбуждение, отчего я запаниковала еще сильнее, понимая, что я ни за что не слезу с кровати по собственной воле...и буду кричать. Знала я эти прогулочки Беров...спасибо, изучила так, что до сих пор потрясывало!
– Мия. Идем.
Видимо то, что я не шелохнусь с места, понимал и Север, когда медленно, но при этом твердо шагнул ко мне, откидывая одеяло, которое я пыталась не отпускать, и, поднимая меня на руки, просто зашагал из комнаты через светлую кухню, где толпились остальные, прилаживая новую раму.
Я бы хваталась руками за косяки и все попадающиеся рядом предметы, если бы только могла до них достать, цепляясь руками в бесконечные плечи Севера, что шел молча, грозно и целенаправленно на выход.
– Янтарь!
– взмолилась я, пытаясь выбраться из рук Севера, и сдерживая слезы, видя, как дрогнул Бер, откинув молоток и шагнув за нами с полным недоумением и явной тревогой:
– Брат, дай ей прийти в себя....
– Не мешай им....
– холодный голос Лютого был как приговор на смертную казнь, когда Янтарь обессилено остался среди кухни, тяжело сглотнув и переглядываясь тревожно с Туманом и Ураганом.
– Север!
– Туман так же попытался сделать хоть что-нибудь, шагнув за нами, но огромная фигура Лютого загородила путь, отрезая меня от хотя бы хрупкой мечты на спасение.
– Все будет хорошо. Скоро мы вернемся...- голос Севера был таким же холодным и уверенным, как его походка и эта жуткая ночь, в которой мы пропадали, теряя из виду огни дома, где все разом притихли.
В этот раз не было никакой милой беседы. Не было смеха Севера и его слов, чтобы я не боялась и успокоилась...он просто шел вперед, иногда пригибаясь, и закрывая меня от колючих веток, прижимая к себе руками, молчаливый, решительный и...безжалостный.
Я а все еще боялась поверить в реальность происходящего, выдумывая какие-то слова и фразы, чтобы сказать ему и надеется, что он поймет и отпустит.
– Ты дрожишь....
Меня пугал до чертиков даже его голос, который отдавал хрипотцой и непреклонностью.
– Потому что мне страшно.
– Я буду осторожен....
Первые слезы предательски скатились по щекам, упав на белую майку, которую мне выдала тетушка Зои вместе с ее длинной синей юбкой в пол.
– Север, п-п-ожалуйста...я не хочу...
Горячие руки, обжигающие прикосновениями к обнаженной коже, буквально окаменели, когда Север пождал губы, продолжая стремительно и резко идти вперед.
– По-другому нельзя.
Пощады не будет, и я всхлипнула, снова принявшись закусывать губы, чтобы не разрыдаться, понимая, что рано или поздно это произойдет, видя, как Север чуть поморщился, отводя от меня взгляд и неожиданно останавливаясь, чтобы поставить меня на ноги и склониться, аккуратно касаясь большими ладонями моего лица.