Сети
Шрифт:
Хлопок в ладоши.
– Это точно буду не я! Гнида приползла, чтобы рассказать тебе… про попа-вампира!
Морган вскочил быстрее, чем у него возникло подозрение, что этот поп, как и предыдущий, выродился из самогонно-пивного коктейля. Развернулся к Имандре. Она скалила зубы и, захлебываясь хохотом, прикрывала голову подушкой.
– Ду… – Морган махнул рукой. «Дура» прозвучит как похвала. Он вставил ноги в сапоги и по пути от кровати до двери одной цветистой фразой изложил сестре все подробности ее зачатия и появления на свет.
Глава 20
Морган сбежал по ступенькам на первый этаж. Сделал шаг в сторону столовой и передумал: от этих трех пьяных рож сейчас толку нет, будут разевать рты и хлопать глазами. Он вышел во двор, окунувшись в прохладную сырость. Глубоко вдохнул сладковатую весеннюю свежесть, выгоняя из ноздрей чесночно-пивное амбре. Свет горел только в гостинице. Она была словно маяк. Вокруг царила тьма. Небо было затянуто облаками. От шевелящихся теней деревьев неуверенно отделился темный силуэт.
– Эй! – Морган поманил его рукой.
Тощий лохматый дедок, в поношенном тулупе, бойко заскрипел валенками по потемневшему ноздреватому снегу, на ходу сморкнулся в пальцы. Боязливо оглянувшись по сторонам, шмыгнул внутрь.
С освещенной площадки второго этажа торчала паскудно ухмыляющаяся физиономия Имандры. Когда Морган, поддерживая старика под руку, стал подниматься, сестра начала сползать по деревянным перилам навстречу. Масляная лампа опасно кренилась в ее руке.
– С тебя ангелочек! – Имандра оттолкнулась от перил. Если бы Морган не выставил руку, покатилась бы дальше кувырком.
– Ты не в лесу, – прошипел он и отобрал у сестры лампу. – И не дома. – Глянул вслед, как она спускается, отпихивая от себя напрыгивающую сбоку стену: сколько еще продержится на ногах? Минут сорок, не больше. За это время он успеет переговорить со стариком и уберечь ее от необдуманных поступков.
– Самую красивую выбрал, – хихикнул дедок.
Морган со вздохом открыл дверь комнаты, пропуская его вперед, застелил кровать, жестом предложил присесть, а сам устроился напротив, на полу, пристально изучая гостя. Физиономия настороженная, но хитрющая… Следить за ним неотрывно, чтобы не приплел слухов и собственных фантазий.
– Я тебя слушаю.
Дедок поерзал, откашлялся, покрутил головой, постучал по стене позади себя – не слишком ли тонка.
– Это комната моих друзей, – успокоил его Морган. – Комната под нами пустует, а жильцы той, что справа, рубятся в кости в столовой.
– Мой брат – кладбищенский сторож, – зашепелявил дедок вполголоса. – Имя называть не стану и деревню тоже. Кхе… Как бы сторож. Работенка грязная, но прибыльная. – Его ввалившиеся губы растянулись в приторно-лукавой улыбке. – Всякое бывает. Приезжают из других краев, просят зарыть тело. Иногда гвардейцы приезжают, иногда чинуши. Молчание дорого стоит, командир. На один глаз брат был слеп, другим видел как в тумане, лиц не различал. Так вот, два года назад он споткнулся, ударился головой о камень и потерял сознание. А когда очнулся, обнаружил, что глаз, который раньше не видел, прозрел. Хотел похвастаться, да, подумавши, поостыл. Убьют. Сколько за свою жизнь концов в воду спрятал. Слепым быть спокойнее. Только мне признался.
Морган любезно кивнул, поощряя рассказчика.
– Слышал вчера в церкви, ты Иштвана Краусхоффера разыскиваешь. Соседа моего так звали. Только не Иштван он был, а Эштвин. Эштвин Краусхоффер Ливандж. Помер лет двадцать назад. Говорили, будто пошел пьяный отлить на причал да и свалился в озеро. Только вот тела не нашли. Ни всплыло, ни к берегу не прибило. – Дедок округлил глаза. – Так-то! С некоторых пор повадился к моему брату поп, отец Кристиан Вольф, из Димены. Точь-в-точь Эштвин! Двойник! Лицо, манера говорить, движения… Только не постаревший ничуть, будто не было этих двадцати лет. – Он пригнулся и понизил голос до шепота: – Я его выследил. Самолично. Как-то раз увидел, он на телегу садится. Запряг лошадь – и следом. Тракт был торговыми обозами забит, вот он меня и не приметил. Проводил его до церкви и дальше поехал для виду. А как стемнело, повернул обратно. На кладбище всегда ночью приходит. Просит только место указать, где покойника зарыть, да лопату. Остальное сам делает. На самом деле никого он не зарывает! Он колдун черный! Некромант! Привозит трупы. Все как один изуродованы – вырезаны глаза, язык, сердце… другие органы. Это ладно. Брат, с тех пор как прозрел, всякого насмотрелся. Возникает поп из старого склепа. И в нем же исчезает. Был – и фьють! Вместе с трупом. Мы тот склеп три раза осматривали: может, ход подземный тайно прорыт. Нету! Песок да каменные стены. Ходят слухи, вы из ниоткуда появляться умеете. Только вот у ваших глаза темные и смуглые вы. А у этого глаза и кожа светлые. Однажды брат видел, как он в бабу рядился. Юбку нацепил, платок, округлости сделал где надо. Сел на лошадь и почесал галопом в лес. Люди с ним иногда приходят. Всякий раз разные, неместные. Ни один дважды не появлялся.
Наступило молчание. За окном шумел ветер. Где-то внизу о стену колотились ставни. Морган сидел неподвижно. Парил в воздухе. А сверху солнечными брызгами изливалась благодать всех трех Богов. Призванная на его голову Арром. Дар метался по тракту.
«Арр, где же ты?»
– Знал, что поп нечистый, и молчал. Почему не сообщил нашим отрядам?
Глаза старика беспокойно забегали.
– Ваши редко появляются в наших краях. Хм… Платит он хорошо.
– А мне почему проговорился? Что ты вообще здесь делаешь?
– Погостить приехал. К племяннику. – Дедок опустил голову и принялся сосредоточенно выковыривать из ноздри козявку.
«Испугался за брата, услышав, что Краусхоффер в розыске», – понял Морган. А про племянника – правда.
«Как называется деревня, где живет твой брат?»
Старик вытащил палец из носа, нервно сглотнул.
– Арианда.
– Проводить?
– А? Чего? – Он задергался, пытаясь понять, что с ним произошло.
– До племянника, спрашиваю, проводить? – повторил Морган, вставая.
– Нет-нет! – Старик засучил руками, словно на него набросился осиный рой. – Сам. – Вскочил и вылетел за дверь.
Морган медленно подошел к окну. Спустя пару минут он увидел, как старик быстро-быстро семенит через двор. Он все же проводил дедка, внутренним зрением: вдруг кто-нибудь позарится на припозднившегося – и много знающего – прохожего. Потом развернул на столике карту и навис над ней, как коршун над добычей. Ни одной из упомянутых стариком деревень в Браголлаке не оказалось. Палец заскользил правее, пересек границу области. Холмы, леса, озера… Чудный край. Вот она, Арианда! И Димена, в пяти милях. Восток Гиадалии! Осколки мозаики поползли друг к другу: бесхозные врата… пропавшие воины… изуродованные трупы… Тойва… Цион… испорченные люди и недоделанные демоны, которые должны править миром как боги, и… полоумный фантазер, возомнивший себя властелином всего Сущего. С яркой вспышкой, словно меж ними пробежали молнии, кусочки воссоединились в единую картину, где каждый занял свое место.
«Но… как ты умудрился вселиться в чужое тело и откуда черпаешь Силу?»
Морган стиснул зубы и прижался лбом к окну, пытаясь охладить приступ яростного энтузиазма. Где эти бездельники? Дар известил, что ноги парней благополучно донесли их до кроватей. До своих, что примечательно. А Имандра… Морган чуть не выдавил болтающееся в раме стекло. Первое, что он сделает после того, как разделается с самозваным Князем Бездны, – раздобудет розги и надерет ей задницу. Он выскочил в коридор. Вытащить по очереди во двор и окатить ледяной водой из колодца. Воображение моментально явило протрезвевшие понурые лица товарищей. Нет. У них и так завтра будет чувство вины. А их поход-отпуск, похоже, подходит к концу. Пускай проспятся, насладятся последними спокойными часами. И бесшумно побежал по лестнице вниз, к двум огонькам, шаловливо переливающимся красно-оранжевыми узорами. Иштван никуда не денется со своего кладбища. Эту мысль перебила более тревожная: неужели с таким сильным Даром он не чувствует притворства сторожа? Можно ли вообще, не будучи целителем, определить степень нарушения зрения? Надо очень глубоко войти в Манну, прочувствовать глаз – там столько тонкостей. Вполне вероятно, Иштван этим не заморачивался, потому что поведение свыкшегося со слепотой сторожа выглядит натурально.