Сети
Шрифт:
– Буран крутит ветряки, – серьезно начала объяснять девочка. На ее лице ясно читалось: «Как тебе не стыдно! Взрослый человек!» – От них его сила передается в Ревущую Комнату, где превращается в огонь. Огонь греет воду и разносит ее по железным трубам по всему дому. У нас всегда тепло и всегда есть горячая вода.
Морган медленно проговорил про себя услышанное. Потом еще раз, силясь представить подозрительный агрегат, сотворенный руками дикаря и управляемый… Асуром? Эта мысль вела прямиком в преисподнюю. Суром? Суру незачем сговариваться с дикарем и прятаться на Ледяшке. Если только Сур – не ренегат. Конечно, девчонка может и выдумывать. Но, Боги, откуда у нее такое в голове? Так или иначе, пока Манна не видна, ложь от правды не отличишь.
– У Иштвана, полагаю, много помощников… – пространно высказался Морган, предоставляя собеседнице простор для словоблудия, чтобы скрыть собственную растерянность.
Девчонка помотала головой.
– Я – единственная его помощница и ученица. – Она помолчала и добавила: – Уже почти три года!
И ее родня за столько времени даже не почесалась! Гвардейцы, когда им не удается разыскать пропавшего без вести, обращаются к Сурам, и отряды через гонцов передают информацию друг другу. Если потеряшку находят, гвардейцы выклянчивают вознаграждение у его родичей, и деньги делятся пополам. Уж за три-то года Морган бы точно узнал о пропавшей девочке. Его передернуло от отвращения. Скоты. Животные – и те заботятся о своем потомстве. А ведь это юная женщина, продолжательница рода. Традиции его народа предписывают присматривать друг за другом – и в походе, и на пирушках, и за теми, кто уходит в горы – за травами ли, молиться ли, заниматься ли любовью. А уж если кто-то пропадает… Будь эта малютка его сестрой или дочерью, он бы не угомонился, пока не нашел ее живой или мертвой, а похитителя если не убил бы, то калекой оставил бы наверняка.
– Хм… – многозначительно изрек Морган. – И чему ты выучилась за это время?
– Травной магии. А еще я умею становиться невидимкой!
Он застыл. Она знает?.. Что может знать ребенок дикарей о колдовстве, которого они страшно боятся?
«Сумасшедшая. Или я и вправду ударился головой».
– Неужели? Может, продемонстрируешь?
Девчонка потерла варежкой нос и закрыла глаза. Спустя пару минут открыла их.
– Меня видно?
Морган чуть не захлебнулся смехом от облегчения. В ответ на его утвердительный кивок ее мордашка скуксилась, глаза снова закрылись, а потом открылись.
– А сейчас?
– И сейчас видно.
Она разочарованно покачала головой:
– Не получается.
– Попробуй еще разок, – предложил Морган с сарказмом, потирая мерзнущие ладони. – Настройся, сосредоточься.
В следующие несколько минут, пока она пыхтела, раздувала раскрасневшиеся от мороза щечки, закрывала и открывала глаза, Морган совершил обнадеживающее открытие: хотя ее Манна не светится, внимание, если хорошенько сосредоточиться, вязнет в ней, будто проходишь сквозь толщу воды. Он снова и снова прощупывал девочку Даром, запоминая ощущения: если появилось колдовство, делающее Манну невидимой, значит, надо научиться обнаруживать невидимок прежде, чем они пырнут тебя кинжалом в спину. Страшная цепочка выстраивалась в голове сама собой: невидимая девочка, невидимая армия дикарей, невидимые преты, невидимые Асуры…
«Пора прекращать балаган».
– Эй! – позвал Морган. – Давай-ка слазь! Попа примерзнет.
Малявка распахнула свои незабудки, брови недоверчиво нахмурились. Она резко повернулась к нему задом и начала карабкаться по сугробу на крышу. Одним стремительным движением Морган настиг беглянку, ухватил за лодыжку и тут же с криком выпустил: руку пронзила адская боль, словно он обжегся до кости. Он скатился вниз, приложился обо что-то затылком и на несколько мгновений потерял сознание.
Когда он очнулся, сердце молотило так, будто он без передыха мчался несколько миль. Перед глазами плавали темные пятна. Девочка, не шевелясь, стояла рядом на коленях, с полуоткрытым ртом; перепуганные глаза напоминали горные озерца в ясный летний день.
– Ох… – Облегчение повалило от нее как пар. – Извини, пожалуйста! Снег скользкий, мне не за что было уцепиться. Тебе очень больно?
«Ты даже не представляешь как…»
Морган сел, помогая себе рукой, потрогал ноющий тупой болью затылок. Левая рука онемела до плеча. Похоже, Иштван не любит посягательств на свою собственность.
«Куда же ты запрятал свою предусмотрительность?»
Он обвел девочку пристальным взглядом. Внимание царапнул шнур жемчуга, несколько раз обернутый вокруг шеи. Не слишком ли роскошное украшение для малолетки? Краем глаза Морган поймал движение: рука, протянувшаяся к его бедру. Ах, вот что врезается в ногу. Он вытащил из-под себя металлическую спиральку.
– Отдай! – с возмущением пискнула малявка.
Морган дружелюбно оскалился и спрятал поводырку за спину, ощупывая спиральку пальцами и Даром. Настроена на перемещения в пределах одного и того же мира. Ага, держит девчонку на длинном поводке. Морган бросил поводырку на снег, и она моментально исчезла у девчушки за пазухой.
– Милая, ты уверена, что твой параллельный мир не в паре миль отсюда?
Девчонка надула губки и наморщила лобик. На ее лице читалась напряженная работа мысли.
– Симпатичное у тебя украшение. Под цвет глаз.
– А… – Она смущенно коснулась пальчиками жемчужин. – Это от нараков.
– От нараков? – Морган вопросительно поднял бровь. Нараки у дикарей не водятся. – А кто такие нараки, ты знаешь?
– Невидимые гигантские птицепауки с острыми жалами на хвосте и мечеподобными когтями вместо лап. Они вцепляются в человека и разрывают его Манну, как стервятники плоть, пока он не умирает, – без запинки отчеканила девчонка явно чужие, заученные наизусть слова.
– И что такое Манна, конечно же тоже объяснишь?
– Это чудесная жизненная сила, дарованная нам Богом. Наше духовное тело, повторяющее по контуру физическое. Частица Божественного Света в нас. Манной обладают все – люди, животные, птицы, насекомые, камни, вода, песок. В Манне отражаются все наши чувства, эмоции, мысли. Она очень яркая и красивая, разноцветная. Но, к сожалению, ее нельзя увидеть глазами. – Она шумно выдохнула, закончив тираду.
Что ж, примерная ученица. В другое время Морган поаплодировал бы. Невидимые монстры – внушительный повод заставить девочку носить амулет. Морган вздохнул. Нараки, эти ночные крылатые засранцы размером со стрекозу, черные и мохнатые, с длинными усиками, мерцающими в темноте зловещим кроваво-красным светом, действительно питаются Манной. Но вреда от них не больше, чем от комаров. В начале лета приходится окуривать конюшни травами, чтобы они не досаждали лошадям. Легенды утверждают, будто в нараков вселяются души, погрязшие в пороках: они обречены рождаться мотыльками вновь и вновь, пока не иссякнет время, которое соответствует тяжести совершенных ими злодеяний.
Девчонку нужно убрать. Сейчас же! Подальше от Ледяшки, подальше от колдуна, прибегающего к запрещенной магии.
В глазах все еще рябило, когда Морган, цепляясь за ледяные наросты на стене, принял неустойчиво-вертикальное положение. Девочка медленно поднялась вслед за ним. Незабудки, вновь сделавшиеся настороженными, оценивали шанс удрать через освободившийся проход. Морган загородил собой проем и сложил руки на груди, чтобы она не заметила, как он разминает пострадавшую конечность, пытаясь вернуть ей чувствительность.