Чтение онлайн

Она стоит у угловатой черной машины, одну руку положив на капот, а другой поглаживая округлившийся животик. Рядом припаркована еще одна машина, поновее. За рулем, выставив руку в окно, сидит мужчина. Он вроде слегка нервничает, но потом видит меня и тут же расслабляется. Даже обидно. Вообще-то я опасна.

Хочется крикнуть: «Нельзя недооценивать людей! У меня есть нож!»

Это правда. У меня в заднем кармане лежит складной нож, оставшийся от Кита, одного из хахалей моей матери. Они давно расстались. У Кита был мягкий, бархатный голос, куда более приятный, чем у остальных ее парней. Но хорошим человеком он не был.

– Лера? – окликает меня Беки.

Да, так я ей и представилась. Лера – это мое второе имя. Его легче произносить, чем первое.

Голос Беки меня удивляет. Скрипучий, как старушечье колено. Она наверняка заядлая курильщица.

Я киваю, вытаскиваю из кармана пухлый конверт с деньгами и протягиваю ей. Мы сошлись на восьми сотнях. Правда, сначала я предлагала пять. Беки не согласилась. Но это все равно хорошая сделка. Кузов несколько раз чинили, так что ремонт вроде как тоже входит в стоимость. По словам Беки, еще год машина точно протянет.

– По переписке казалось, что ты намного старше, – говорит Беки.

Я пожимаю плечами и настойчивее тяну руку с конвертом. «Бери уже деньги, Беки, – хочется сказать мне, – а не то я спрошу, на что ты их потратишь». Я понимаю, почему мужик, который ждет ее в машине, такой дерганый. Ясно, чего он хочет. Я узнаю этот взгляд из тысячи.

Беки поглаживает животик и подвигается поближе.

– А мама твоя знает, что ты здесь? – спрашивает она.

Я опять пожимаю плечами. Кажется, ее удовлетворяет такой ответ, но потом она вдруг хмурится и оглядывает меня с головы до ног.

– Нет, не знает. С чего бы она тебя отпустила одну невесть куда?

Тут уже не кивнешь, не покачаешь головой и не пожмешь плечами. Я облизываю губы и готовлюсь сражаться. Сейчас эта дрянь опять будет лапать мой голос своими грязными ручонками. Жаль, что ей нельзя пригрозить ножом.

– Моя м-мама ум-ум-ум…

С каждым «ум» Беки все сильнее краснеет. Она не знает, куда прятать глаза. На меня она не смотрит.

Горло сжимается, я почти задыхаюсь. У меня один выход – не пытаться соединить звуки в целое слово. Перед Беки не получится, как бы я ни старалась. Я нормально разговариваю, только когда остаюсь одна.

– … мерла.

Все, запинка позади.

Я делаю глубокий вдох.

– Господи, – говорит Беки, и я знаю: это не от того, что она прониклась ко мне невероятным сочувствием, а от того, какой дикой ей показалась моя манера речи. Она даже делает шаг назад, будто заикание заразно и обязательно передастся ее малютке. – Ты вообще… Ну, водить-то умеешь?

Меня и менее изящно спрашивали, слабоумная я или нет. Но, черт побери, этот вопрос мне задает женщина, которая не может без ошибок написать слово «пожалуйста».

Я убираю конверт с деньгами в карман – надеюсь, этот жест скажет все за меня. Мэтти говорила, что моя худшая черта не заикание, а упрямство, но не будь одного, не было бы и другого. Я готова рискнуть: пусть Беки думает, что я не готова терпеть хамство ради какой-то колымаги.

Она смущенно смеется и говорит:

– Да о чем это я? Конечно, умеешь… – А потом повторяет с куда меньшей убежденностью в голосе: – Да, конечно, умеешь…

– Да, – отвечаю я без запинок. Не каждое слово, вылетающее из моего рта, разваливается на куски.

Услышав нормально произнесенный ответ, Беки расслабляется, прекращает тянуть резину и заводит мотор, демонстрируя, что машина в порядке. Она объясняет, что пружина для крышки багажника лопнула, и шутит, что готова отдать мне палочку, которой они его открывают, без доплаты.

Я мычу и поддакиваю, пока она наконец не отдает мне ключи. Потом сажусь на капот своей новой машины и наблюдаю, как Беки и ее спутник съезжают на шоссе. Кручу на пальце брелок с ключами. На улице становится жарко. Мелкие букашки, возмущенные появлением чужака на их территории, больно впиваются в мою белую веснушчатую кожу. Сухой запах пыльной дороги щекочет ноздри, будто подгоняя меня ехать. Я отвожу велик в кусты, и он нелепо валится на бок.

Мэй Бет не только угощает меня черникой. Еще она коллекционирует просроченные номерные знаки – гордо развешивает их в сарайчике. Все разноцветные, из разных штатов, иногда даже стран. У Мэй Бет их так много, что она вряд ли заметит пропажу двух штук. А регистрационные наклейки я позаимствовала у миссис Уорнер, которая живет в трех трейлерах от моего. Она уже старенькая и давно не водит, так что наклейки ей не нужны.

Я облепляю номерной знак грязью, вытираю руки о шорты, а затем плюхаюсь на мягкое, низкое водительское сиденье. Замечаю, что кто-то прожег кресло сигаретой. Завожу машину и слышу рев мотора. Давлю на газ, выезжаю на неровную дорогу, по которой недавно укатила Беки, а потом на шоссе. Но там я поворачиваю в противоположную сторону.

Я облизываю губы. Вкуса черники давно уже не чувствуется, но я еще помню ее сладость. Мэй Бет ужасно расстроится, когда постучит в дверь и поймет, что я уехала, но вряд ли удивится. В последнюю нашу встречу она крепко обхватила мое лицо руками и сказала: «Что бы там ни задумала, немедленно выбрось эти глупости из головы». Но дело не в голове. Дело в сердце. И та же Мэй Бет в свое время советовала мне слушать зов сердца.

Неважно, к чему это приведет.

Уэст Маккрей. Девочки постоянно пропадают без вести.

Мой босс Дэнни Гилкрист долгое время агитировал меня вести собственный подкаст. Когда я рассказал ему о звонке Мэй Бет, о Мэтти и Сэди, Дэнни убедил меня взяться за это дело. Он считал, что я не случайно оказался поблизости, когда погибла Мэтти, что это знак судьбы. И все же именно так я ему и ответил:

Ох уж эти непоседливые, безрассудные девочки-подростки и их неизбежные драмы… Я знал, что Сэди ужасно переживала после смерти сестры, и недолго думая отмахнулся от этой истории. И от самой Сэди. Мне ведь хотелось свежего, захватывающего, оригинального сюжета, а что оригинального в том, что какая-то девочка пропала без вести?