Сестра
Шрифт:
— Ваши условия?
Условия были идеально просты. Софья продавала свою компанию Максиму за крупную сумму денег. Но поскольку компания стоила гораздо дороже, за ней оставались десять процентов акций, которые переходили к ее наследникам. И им же выплачивались определенные суммы на жизнь из дивидендов с компании. Софья осознавала, что просто дарит семьдесят процентов своего дела, но…
— Это слишком щедро.
— Знаю. Вас это тревожит? Умирающий человек может себе позволить тратить деньги.
— Не хочу грабить вашего сына.
— Он не имеет к компании никакого отношения. Выгоните вы его после совершения сделки — или оставите, не играет никакой роли. Я не доверила бы ему и хомячка, не то, что строительную фирму. Впрочем, вы можете дать мне еще одно обещание — и сдержать его.
— Какое же?
— Когда у меня появятся внуки — вы присмотрите за ними. Если там будет кто-то достойный… помогите ему или ей реализоваться на первых порах. Этого будет достаточно….
Сквозь воспоминания пробился посторонний звук. Софья повернула голову, глядя на соседку.
— Да?
— может быть, вам помочь… с судном?
— Вы сами едва на ногах держитесь, — оценила Софья состояние подруги по несчастью.
Женщина улыбнулась.
— Да, я тоже та еще растяпа. Небезызвестный Семен Семенович Горбунков рядом со мной — образец ловкости. Представляете, шла домой мимо стройки — и получила по голове кирпичом.
— Хорошо, что вы живы остались.
— Да, могла умереть. Но ничего страшного, простое сотрясение мозга, — в серых, таких же, как и у нее самой глазах, плеснулась боль — странно. — Пару дней полежу — и домой выпишут.
Софья опустила ресницы.
— Мы с вами товарищи по несчастью. Как вас зовут?
— Софья Петровна. Романова. Можно Сонечка.
— Софья Романовна. Ромашкина.
— Значит, еще и тезки.
— Вот… — вернувшаяся медсестричка протягивала Софье ее сумочку. Женщина взяла ее — и едва не застонала от боли. Приподнять голову — и то было непосильно. Все же, вытащить телефон из сумки ей удалось. И даже пятьдесят долларов из отдельного кармашка.
— Возьмите. Это вам за помощь.
Девочка попыталась отнекиваться, но Софья и не таких строила. И пока та решала, куда деть привалившее богатство, набрала номер.
— Максим, здравствуйте. Не могли бы вы ввести в действие наш план чуть пораньше? Я сейчас лежу с сотрясением мозга… где?
— Вторая травматология…
— Во второй травматологии и не смогу позаботиться о фирме. Хотелось бы, чтобы вы пораньше взяли бразды правления в свои руки…
— Хорошо, — отозвались в трубке.
Орлов отключился. Софья вздохнула. Сначала дождемся врача, потом будем звонить родным.
Врач, мягко говоря, не обрадовал. Сотрясение мозга было в наличии. И хорошо бы даме полежать недельку, можно и у них. Мы, конечно, понимаем, что у нас не такие хорошие условия, как в частных клиниках, но недаром же говорят: «полы паркетные, врачи анкетные». А врачи у нас действительно хорошие.
И вам, с вашей болезнью… ну да, рентген вам ведь делали, и томограмму, и ЭЭГ, так что мы все видели, лучше полежать. Хотя бы пару дней и спокойно.
Компьютер?
Документы?!
Простите, вы можете хоть всю больницу купить и меня уволить к чертовой бабушке, но вам — нельзя! Пару дней так точно!
Софья подумала — и согласилась полежать. Сотрясение мозга штука такая. Комп нельзя, телевизор нельзя, сотовый и тот бы отобрали, но не рискнули жизнью. А лежать дома и думать о своей безнадежности?
Лучше уж здесь. Тут и медсестричек погонять можно, и с соседкой посплетничать… здесь она не останется одна.
Софья Петровна, она же Соня и Сонечка, для семьи, друзей и коллег, с интересом изучала соседку. Любопытная личность, определенно.
Уже под шестьдесят лет, но выглядит лет на десять моложе, истинный возраст выдает кожа на руках и на шее. Подтяжками и пластикой эта дама явно пренебрегает, хотя могла бы себе позволить и не такое. Одна сумочка чего стоит!
Пару тысяч долларов, определенно. Телефон из последних моделей, в котором даже спутниковая связь наверняка есть. А еще есть такие вещи, заметные каждой женщине, как стрижка, маникюр, педикюр… ухоженность и холеность. Чувствуется, что эта женщина может позволить себе многое — и позволяет.
И в то же время…
Был в соседке какой-то надлом, который было видно. Хотя ей ли кидаться камнями…
Сонечка уже совсем было собралась заговорить с соседкой, когда дверь распахнулась и в палату вошли…
Это была своеобразная процессия из трех человек.
Впереди шел симпатичный мужчина лет тридцати, весьма похожий на пострадавшую… его мать? Возможно. Светло — русые волосы пыльного оттенка, серые глаза, выразительное лицо, но скользит в нем, как медуза под поверхностью воды, какая-то внутренняя вялость, безынициативность. И как радужный взблеск из-под поверхности проскальзывает в безвольном подбородке, в изгибе губ…
Стройная фигура уже начинает чуть оплывать в районе талии и бедер, но дорогая одежда удачно маскирует этот недостаток. А деньги на счету замаскируют его еще качественнее.
За ним шла дама из разряда «дам, как не дам?». Эту можно было классифицировать без всякой неопределенности. Платье — презерватив красного цвета, щедро осветленные волосы, на которые не пожалели перекиси, полкило краски на лице, дорогие и довольно безвкусные украшения на всех доступных местах и даже маленькая татуировка на щиколотке. Она изображала амурчика, пробивающего стрелой сердце цвета артериальной крови.