Сестра
Шрифт:
Пара из таких небольших домов была выставлена на продажу, но не продавалась по причине завышенных цен.
Вика уже успела пересчитать деньги добытые ею в кассе таверны. Там оказалось больше семи лир. Учитывая, что взятые ею на заметку дома сдавались по сорок — пятьдесят энн в сутки, на первое время им с Гнешем этих денег хватит. А там она разберётся, где взять ещё денег. В конце концов, были аристократы, которые развлеклись замучив и заистезав несчастную замарашку, но ни энна за это не заплатили.
Пусть Вика и не испытывает жгучего желания мстить этим подонкам, но что помешает ей взять с них плату? А может ещё и проучить?
Но сначала надо разжиться одеждой и обувью. Особенно, обувью — ходить босиком Вике надоело.
Одним из клиентов Неллы, однажды, был старик Дунок, владелец большой лавки, торгующей всем подряд. На плотскую любовь он уже давно не был способен, но любил получать удовольствие, заставляя купленных шлюх выполнять его мерзкие желания.
Нелла один только раз согласилась пойти к Дунку и с тех пор обходила его лавку, над которой было жилище этого извращенца, стороной.
Вика же, без всяких терзаний и фобий, направилась прямиком туда, благо, идти было недалеко — две сотни шагов.
В лавку она попала Прыжком и тут же сформировала заклинание Ночного Зрения. Конструкт его был довольно сложным, зато энергии требовал очень мало.
Лавка представляла из себя несколько комнат, в главной из которых, самой большой, сразу у входа, происходила торговля. В ней было три прилавка — слева, справа и напротив входа, на которых были выложены товары. За прилавками, у которых днём стояли сам хозяин лавки и его молодой раб, на крючках, вбитых в стену, были развешаны платья, костюмы, плащи и головные уборы. Слева была ещё дверь, ведущая, по всей видимости, в подсобные помещения и на лестницу на второй этаж.
Желания рыться в подсобках, как и подниматься в комнаты хозяина лавки, у Вики не было.
Она подошла к прилавку, на котором была выставлена обувь, и подобрала себе лёгкие удобные ботинки на плоской подошве из мягкой кожи и тут же в них обулась, предварительно протерев ноги влажной тряпкой. Вынужденно решила, что пока и так сойдёт. Убрала в пространственный карман пару ботфортов, подошедших по размеру, ещё одну пару ботинок на каблуке, и тут вспомнила о Гнеше.
Размера его ноги она не знала, но примерно представляла. Взяла, на всякий случай, размером чуть побольше, пару ботинок и пару сандалий.
Затем, подошла к прилавку с нижним бельём. Ожидать чего-то лучшего в средневековом мире, чем то, что она увидела, было бы наивностью. Но, как говорится, на безрыбье и рак — рыба. Присмотрела себе кое-что из этого убожества, но пока одевать не стала — прибрала.
Устраивать в этой лавке для небогатых простолюдинов шопинг она не стала — Вика подобрала себе пару платьев и один удобный брючной костюм из замши. На первое время сойдёт. Закинула в Пространственный Карман и штаны для Гнеша, а также три рубашки на его рост.
Подумав, на всякий случай, прихватила плащ из плотной ткани, пропитанной каким-то алхимическим составом.
Огляделась и прислушалась, но ничего интересного не увидела и не услышала — Дунок и его раб спали.
«Пустой причал» встретил её залихватской песней, которую распевали десятками глоток напившиеся посетители. Память Неллы подсказала, что раз посетители уже поют, значит, успели наесться, напиться, подраться и помириться, и скоро начнут расходиться. Часть пойдёт по домам, часть вернётся в порт на свои корабли, а часть, в том числе и те, кто присмотрел себе подружек Неллы, отправится ночевать в импровизированную гостиницу при таверне. Вика эту гостиницу охарактеризовала бы, скорее, как ночлежку.
Гнешу, бедному мальчику, надо будет приступать, вместе с двумя старыми рабами Туя, к уборке и мытью полов в едальном зале.
Этих двух состарившихся рабов Половинки Нелла не любила — они всё время норовили бОльшую часть работы взвалить на плечи её брата. Первое время они даже отвешивали ему оплеухи, пока Нелла — она тогда, в качестве новинки, довольно часто становилась объектом благосклонности Туя — не пожаловалась ему на самоуправство рабов, и тот их сурово не наказал, объяснив разницу между рабами и свободным, пусть и нищим, мальчишкой.
— Рудий, ну проснись же, — Гнеш в соседней каморке пытался растормошить засыпающего, после влитого в себя вина, раба, — Ты должен был видеть, куда она ушла.
— Должен был, — согласился с ним совершенно пьяный и совершенно счастливый Рудий, снова укладываясь на груду тряпья, заменяющего ему постель, — Но не видел. Она у тебя замечательная, Неллка-то. Хорошая дечонка. Добрая. Не пожалела для меня…
— Рудий, она пропала…
— Куда я пропала, Гнеш? — Вика, выйдя из Скрыта, вошла в комнатку раба, — Ты чего шумишь?
На лице брата Неллы тревога и испуг сменились улыбкой.
— Я прибежал, а тебя нет. Я испугался. Там Туй с Цапиком допрашивают всех служанок, кто сегодня были в едальном зале. Вора ищут какого-то. Что случилось не говорят, но злые — просто жуть. Хорошо, что нас с тобой там сегодня не было.
— И меня не было, — подал свой пьяный голос Рудий, — А вино было восхитительное. Нелла, я тебя люблю.
— Спи уж, пьяница, — усмехнулась Вика, — Любит он. Пошли к себе, — вытолкнув из каморки Гнеша, она убрала в Пространственный Карман пустой кувшин из-под вина, — Постарайся сегодня управиться пораньше. Уйдём с самого утра.
У Гнеша, как обычно, было много вопросов, но Вика отвечать на них не стала, изобразив из себя уставшую и желающую сильно поспать.
Естественно, она задалась вопросом, не вызовет ли такое совпадение, как уход шлюшки с братом и случившаяся кража, подозрений?
Нет, в самом по-себе, её уходе ничего подозрительного не было. Да и Тую на неё, по большому счёту, уже давно было наплевать, он и сам её, похоже, подумывал выгнать. Желающих попасть на её тёплое местечко — вагон и маленькая тележка. Выйди в порт и крикни — тут же сбежится огромная толпа жриц любви, возрастом от двеннадцати до пятидесяти лет, и любой комплекции. Знай только, выбирай.