Сессия
Шрифт:
Преподавателей философии можно разделить на две категории. Одни рассказывают о ней, дают представление о предмете, обозначают какие-то ключевые аспекты и требуют от студентов академических знаний. Другие же приходят на лекцию тупо пофилософствовать. А что? Трибуна есть! Слушатели всегда в наличии! Особенно у таких философов, как наш. Аншлага на своих сеансах он добивался легко. Просто не допускал к экзамену за один пропуск. Кроме того, он пугал студентов участью Сократа, а если это не действовало, грозил судьбой Сенеки. Однако наш курс выглядел бесстрашно в обоих случаях, так как просто не знал, что это за несчастные иностранные студенты.
В первый день секретариат удостоил нас всего одной парой, дав время приезжим обустроиться в общежитиях. Серега и Никита поселились вместе в одной общаге. И даже в одной комнате. Максим во время сессии всегда проживал у своего дяди, Роза – у тети. По окончании лекции мы своей компанией решили отметить начало сессии. В кафе.
Наш факультет находился в самом центре города. Поэтому весь путь до места назначения был похож на музейную анфиладу. Слева Кунсткамера. Справа Дворцовый мост. Прямо Ростральные колонны. За ними – бликующий золотом шпиль Петропавловской крепости. Бесконечная панорама красивейшей архитектуры мира, освещенная утренним солнцем, вдохновляла, предавала нам прекрасное настроение.
Мы дошли до перекрестка и нырнули в подземный переход. Там, увидев маленьких собачек в коробочках с надписью «помогите животным», Роза ринулась им помогать. Мне стоило больших усилий её остановить.
– Ты что, Роза! Никогда не слышала про коробочников? – взревел я.
– Нет.
– Животным ничего не достанется. Эти деньги заберут себе люди. Они специально подбирают бездомную животину и используют её для вымогательства денег. Они их даже не кормят. А когда те умирают, выбрасывают их на помойку. Это общеизвестно! Коробочники! Их так и называют! Давая деньги, ты пособничаешь им. У вас в Ижевске разве такого нет?
– Но они такие несчастные, – простонала Роза.
– Это они специально такие лица делают, – заверил ее я.
– Кто? – Роза вытаращила глаза. – Собачки?
– Какие, блин, собачки! Коробочники!
– Да мне на них наплевать. Я про животных!
Буквально под руки я оттащил свою однокурсницу от попрошаек, и мы догнали остальных. В кафе мы долго изучали меню, в уме высчитывая примерную смету праздника, сопоставляя со своим бюджетом. Все мы были бедными студентами.
– Слушай, Петр, а что это за «Салат Витаминный», – шепотом поинтересовался у меня Серега.
– Это? – вмешался Никита. – Это смесь витаминок на блюдечке. Ну, знаешь, Дуовит, Компливит, Аскорбинка. Пилюлей двадцать, не больше, – с серьезным видом пошутил он.
– А-а! Нафиг нужно!
Все рассмеялись. Кто-то хрюкнул.
Потом нам принесли самые дешевые блюда, и мы принялись есть.
– Блин, представляете, – начал возбужденно Серега, – у меня вчера сестра родила. Только я был в поезде и не разобрал по телефону, мальчика или девочку. Теперь думаю, дядя я или тетя.
– Да какая разница, дорогой! Главное, на свет появился еще один человек! Это прекрасно, – по-женски радостно воскликнула Роза.
– А я думаю, детей заводить сегодня невыгодно, – с полным ртом, лениво возразил Никита.
– Тогда заведи поросят! Это выгодно, – сердито сказала Роза.
– Прошу вас, не спорьте, – в роли рефери выступил я, – лучше попросим Никиту продекламировать какое-нибудь свое новое стихотворение!
Все возбужденно захлопали. У Никитоса были самые необычные стихи в мире.
– Ну, хорошо! Как раз недавно сочинил пару четверостиший, – с гордостью проговорил Никитос. Все замолчали.
Проколотая жвачка!
Порезанный нож!
Бедная черепашка,
Ей еще невдомек!
После паузы раздался взрыв смеха.
– Шедевр, ничего лиричней не встречал, – заявил я.
– Просто супер, – захлопала в ладони Роза.
Серега просто улыбался. Максим начал переваривать информацию.
– А вот еще, – вдохновленный успехом продолжил Никита.
Гордый орел,
Словно панцирь об уши,
Ах, зачем же цветут
Этой осенью груши!
– Маяковский отдыхает, – смеясь, выдавил я.
Роза уже укатывалась под столом. Улыбка Сереги стала еще шире. Максим напрягся окончательно.
– Прости, а первое стихотворение, – задумчиво спросил он, – про жвачку…м-м-м… не до конца понял.
– Можно подумать, ты понял остальное, – ухахатываясь, сказала Роза.
– Понимаешь, – начал объяснять Никита, – я его сочинил, когда познакомился со своей девушкой! На меня как бы обрушилась муза.
– Да, и, похоже, совсем проломила крышу, – вставил Серега.
– Не шути так, – возмутился Никита, – мы скоро поженимся. Она самая прекрасная женщина в Сланцах, – мечтательно вздохнул он.
– А что в ней такого, что тебя так поразило, – спросил я.
– О-о! – мысленно отправившись к любимой, произнес Никита. – У неё самые смешные подмышки в нашем районе! Обожаю!
– Хм… Любопытно, – как бы невзначай покосившись на свои подмышки, сказала Роза.
Остальные сделали то же самое. Кроме меня. Я знал, что подмышки – не самая красивая часть моего тела.
– Шутка, – сказал Никита, помолчал и добавил, – не в районе, а во всем городе!
Мы заржали как сумасшедшие.
– Если без шуток, просто влюбился и все, – уже серьезно сказал Никита.
– Ох, и творческие натуры! Никто вас не поймет, – успокоившись, резюмировала Роза. – Кстати о детях. У дочки моей питерской тети, у которой я всегда останавливаюсь, тоже родился ребенок! Только я, в отличие от Сереги, знаю какого пола. Мальчик. И я, независимо от этого, все равно остаюсь для него тетей.