Чтение онлайн

Существо увидело Туберского и поднялось на ноги. Оно было больше, чем помнил Фенберг. Может быть, даже одиннадцать футов ростом.

— Святая Луиза! — ахнул Туберский, качая головой.

— Проклятье, он обнаружил нас! — прошептал Фенберг, хотя уже не было надобности шептать. Рука монстра могла протянуться на расстояние в шесть футов, его плечи находились на высоте десяти футов над землей. Существо могло достать их на расстоянии шестнадцати футов. Фенберг и Туберский находились от него на расстоянии семнадцати футов. Фенберг надеялся, что монстр не может прыгать. Но он мог.

Туберский схватил несколько камней размером с бейсбольный мяч и стал швырять ими в зверя.

Фенберг подумал, что Туберский сошел с ума. Видимо, зверь разделял точку зрения Фенберга. Здесь он был хозяином, и ему не понравилось, что кто-то швырял в него камнями в его собственных владениях. Чудище закричало страшным криком, от которого готовы были разорваться все внутренности Фенберга. Оно быстро закрутилось в поисках камня, дерева или какого-нибудь еще оружия. Фенберг поднял оружие и прицелился.

— Убирайся отсюда, ты, грязная волосатая тряпка! — орал Туберский.

Он запустил в зверя еще одним камнем. Тот, защищаясь, поднял руку. Туберский обрушил на него град ударов камнями в грудь, голову и спину.

— А ну! Пошел отсюда, тварь!

Огромное черное существо схватило камень размером с дыню и бросило им в Туберского. У монстра не хватило точности. Поняв, что промахнулось, существо фыркнуло, заворчало и скрылось из виду.

Фенберг опустил оружие и вопрошающим взглядом посмотрел на Туберского.

— О, черт, я виноват, Майк, — сказал Туберский, не решаясь взглянуть в глаза Фенбергу.

Он прошмыгнул мимо брата, направляясь назад по дороге, которой они пришли сюда.

— Это не тот чертов Снежный Человек, — сказал он, пожав плечами.

Фенберг почувствовал необыкновенную усталость и злость. У него не было сил поколотить или придушить своего младшего брата.

Шериф Буба Фенберг отправился в поиск вслед за другими. Около сотни человек на машинах и лошадях охотились за Фенбергом и Туберским. Уже было около полудня, когда поисковые партии рассеялись по малым дорогам, отходящим от шоссе. Радиостанции "Городской волны" и полицейские рации были практически бесполезными в этой местности. Да и сообщать было нечего.

К четырем часам пополудни все шестнадцать дорог, ответвляющихся от главной 398 дороги, были перекрыты, а также были блокированы все дороги местного значения.

— Следы Фенберга так запутаны, что их просто невозможно отыскать, — пожаловался один из поисковой партии, — вся трудность в том, что надо исследовать каждый фуг, чтобы найти место, где он свернул с главной дороги.

В 4.30 помощник Жуарес был почти готов предложить прекратить поиски. Он заметил одну забавную деталь: шофер обоих Магоногоновичей, шериф Буба, а также еще один помощник, Билл Догерти, который лежал простуженный на заднем сиденье, были ни на что не способны. Жуарес вел машину шерифа но грязной дороге со скоростью две мили в час. Буба, не отрываясь от бинокля, сидел на капоте своей большой зеленой "Шеви Субурбан". Лом и Лютер важно шли впереди машины, высматривая, не попадется ли что-нибудь наводящее на след. Жуаресу хотелось домой. Они находились примерно за тридцать миль от лагеря, а у его дочери была температура.

— Твою мать. Будем считать, что день закончен, — сказал Буба и опустил бинокль на колени. Он помахал Лому и Лютеру. Но они не обратили на него внимания. Лом держал что-то в руках и показывал это своему брату.

Жуарес осторожно прибавил скорость.

— Сосновые иголки, — сказал Лютер.

Ну и что, подумал Буба, растирая почки. Шериф посмотрел на грязные ногти, держащие сосновую иголку.

— Они сломаны пополам, шериф, — сказал Лютер.

Его брат кивнул и сплюнул табак:

— Сосновые иголки не ломаются, когда падают с дерева.

Они медленно поехали дальше по тропе. Через две мили начался наклоненный под откос отрезок дороги, проложенной в сплошном граните. Никто, даже танк, не мог здесь оставить следов. Но Лом обнаружил пучок длинных свежесрезанных веток, выброшенных в канаву.

— Они использовали это, чтобы провести нас, — сказал Лютер. — Они делали это до самой гранитной секции, а потом решили, что они им больше не нужны. Надо проверить, не осталось ли следов около того поворота.

Лютер был прав.

Опустились сумерки, когда пятеро мужчин осторожно проехали проложенный в граните участок дороги. Освещая дорогу прожекторами и парой ближних фар, легко было следовать по широким следам от шин машины Фенберга. Через некоторое время Буба наблюдал, как его люди и Магоногоновичи быстро снимали ветки с машины Фенберга.

Лютер высказал правильное предположение:

— Они были здесь. Они замаскировали машину, чтобы ее нельзя было обнаружить с самолета. — Он осторожно, на цыпочках, обошел вокруг, осматривал землю. Наконец он сказал: — Они пошли туда. К Своду Слепой Вдовы.

— Шестнадцать-сорок — базовому лагерю, — вызывал Буба.

Он ничего не услышал в ответ. Буба нажал на кнопку подстройки частоты, но снова ничего не услышал.

— Проклятые горы. Двое из нас должны остаться здесь. Я хочу, чтобы это был Жуарес и…

— Шериф, — прервал Лютер.

— Что там?

Лютер кивнул на небо. Над вершинами гор сгущались облака, и деревья гнулись под порывами сильного ветра. Даже Буба чувствовал влагу.

Огромный желтый купол виднелся между деревьями на востоке, убавляя решительность. Он медленно поднимался, все выше и выше, набухая от солнечной радиации, и от его вида исчезали улыбки. Полнолуние.

— Очень скоро все вокруг раскиснет, — сказал Лютер. Другие мужчины посмотрели на небо. — Я бы не стал возвращаться назад. Через две-три минуты пойдет дождь. Лучше разбить лагерь на месте повыше. Мы застрянем здесь на ночь, а то и больше.

— Что значит застрянем?

— Да, — встрял Жуарес. Ему было далеко за тридцать, но его лицо было гладким, как у ребенка. Он был отцом семерых детей. — Давайте сядем в машину и поедем назад.

Лютер посмотрел на брата. Они засмеялись над глупым предложением помощника. Это не понравилось Жуаресу.

— Через несколько секунд ты увидишь дождевые капли размером с ведро, — сказал Магоногонович. — Помнишь тот гранитный отрезок пути с наклоном в сторону обрыва, который мы прошли? Он станет скользким как лед. Ехать по нему самоубийство. И даже если мы повернем назад, там будет сотня размытых участков дороги. Падать будет глубоко. Пятьсот, а то и тысяча футов в некоторых местах. Мы застряли, помощник, нравится это тебе или нет.