Чтение онлайн

– Теорию...
– она задумчиво крутила ложку.
– На самом деле...

– ??

– Теневое Деление Тела придумал Тобирама-оджисама.

– !!!

Сестра как-то странновато на меня покосилась.

– Если тебе действительно интересно...

– Ещё бы!

– Насколько мне известно, дедушке помогала Катсую. Попробуй расспросить её.

Вот тут-то я и припух.

С Катсую мы трепались постоянно. Жаждущий общения моллюск щедро изливал знания, а я благодарно развешивал уши. Темы для разговоров были самыми разными - эпоха Сэнгоку, флора Шиккотсурин, особенности сенчакры, пробуждение третьего глаза и анатомия гигантских гастроподов... Спрашивается, и кто мне не давал расспросить её о Тобираме?

Не знаю. Словно затмение нашло! Я прочёл претенциозную биографию Нидаймё (написанную непонятно кем), несколько раз поговорил с Сарутоби и посчитал, что знаю достаточно. Лопухнулся, короче говоря.

Пойду исправляться.

Катсую моему любопытству обрадовалась.

По её словам, началось всё примерно шестьдесят лет назад.

– Первоначально теневые двойники создавались как ирьёдзютсу.

Я аж икнул от неожиданности. Думал, сегодня меня уже ничего не удивит. Ошибался.

– Тобирама-сама собирался повторить моё умение разделять тело.

Теперь понятнее.

Призыв переносил ко мне лишь крошечную толику настоящей Катсую - уменьшенную копию гигантского слизня. Копии, в свою очередь, тоже могли делиться, и все они были связаны общими мыслями и чувствами.

Козырная фишка, что и говорить.

Постичь работу коллективного разума слизняков я не пытался, но без стеснения использовал её плоды. На тех тренировках, где имели значение слаженные действия группы, я просто раздавал ребятам живые "мобильники", объединённые в телепатическую супер-мега-сеть. А какая получалась прослушка? Умная, подвижная, чувствительная к чакре! Мечта любого шпиона!

– Я всегда жалела людей, которые покалечились. Мы хотели...
– мысленный голос моллюска запнулся.

– Лечить, таким образом, тяжёлые травмы?

– Да. Что-то вроде этого.

Использовать двойника для полного протезирования тела... Неожиданно и смело.

– Но оказалось, что обычный человек не способен безболезненно отделить достаточную часть своей плоти, - она разочарованно распласталась по столу.

Пфф! Ясен-красен не способен. Человеческий организм слишком продвинут, чтобы заниматься почкованием. Вегетативное размножение больше подходит для клубники и морских губок.

Вот только... Какаши говорил, что именно такой (или очень похожий) фокус использовал Орочимару. Использовал в том самом бою, после которого окрестности Кикьё были завалены тухлятиной и залиты грязью. Неужто гнусный червяк придумал, как обойти технические сложности?

– Тобирама-сама создавал тела полностью из чакры. К сожалению, они получались непрочными.

– Почему, кстати?

– Недостаток жизненной силы, - вздохнула Катсую.
– Мы не смогли правильно связать человека и двойника. Не успели...

То есть без Нидаймё дальнейшие исследования пошли коту под хвост, и никто из учеников их не продолжил.

– Как... интересно.

– О! Тобирама-сама делал множество записей. По каждому опыту. Советую поискать.

– Знать бы где.

Катсую неуверенно втянула рожки.

– Он хранил их в своей лаборатории.

Ничтоже сумняшеся я побежал просить эпохальные документы у сестры, однако Тсунаде ничего подобного не видела. Когда погиб Тобирама, ей было только девять. Между девочкой и бумагами Нидаймё стояло множество людей. В какой момент нарушилась преемственность знаний, она не знала.

Памятливая Катсую описала внешний вид лаборатории Тобирамы. Череду из нескольких комнат, обшитых каменными и металлическими плитками, и заполненных различным оборудованием. Без окон и выхода.

– Отыщу!
– выражение лица у Тсунаде было самым решительным.

– Удачи!

Когда глава АНБУ говорит "Отыщу!" это значит, что можно не суетиться. Лучше профессионалов всё равно не сделаешь. Остаётся только ждать.

Неделю. Совсем недолго.

– Ну надо же, какое знакомое местечко...

Именно в этом подземелье с длинными извилистыми проходами я очухался после неудачного эксперименты с изучением Призыва. Воспоминания о том дне (или днях?) остались сугубо отрывочные - слишком погано мне тогда было. Зато теперь я охотно таращился по сторонам.

Пещера выглядела обжитой. Взгляд то и дело натыкался на следы недавних работ: светильники, кабели, свежие крепления потолка и ящики с оборудованием, распиханные по углам... В безвкусный подземный воздух просочились запахи с поверхности.

Пройдя облагороженными коридорами, наша компания остановилась на очередном повороте.

– Начни отсюда, - Тсунаде похлопала по камню.
– Катсую чувствует знакомую чакру. Похоже, скрывающие печати выдохлись.

Неудивительно. За столько-то лет.

Я изучающе приложился к стене.

– Есть пустота. Вытянутое помещение... Полностью замкнутое. До него полтора кэна сплошного камня.

– Отлично! Что внутри?

– Не могу сказать.

Если защита и скисла, то не до конца. Слишком уж невнятный отклик. Интересно, как Тобирама туда попадал? Каждый раз ломал и восстанавливал стену? Сомнительно. Но расстояние небольшое, и я почти готов поспорить, что вон та странная клякса на внутренней стене - это шики. В ней даже чакра ещё осталось... немного, правда.

Ручная печать сложилась совершенно бездумно.

А потом я полетел вниз.

Во тьму.

Высота тьмы оказалась небольшой - как со ступеньки спрыгнуть.

Похлопав глазами, я убедился, что ничего не вижу и осторожно потянулся к отцу. Какаши нашёлся рядом, через стенку, и даже успел занервничать. Касание чакры он почувствовал - напряжение перетекло в облегчение с примесью раздражения.

Простите-простите! Машинально получилось. Больше не буду!