Чтение онлайн

— Ваша жалоба принята во внимание, — сказал Ксенократ, но серп Рэнд еще не закончила.

— С целью точно удостовериться, что соревнование действительно является соревнованием, предлагаю внести одно маленькое дополнительное условие.

Серп Фарадей стремительно вскочил на ноги.

— Протестую! — выкрикнул он. — Конклав не имеет права вмешиваться в то, как я воспитываю своих учеников! Это мое, и только мое право — учить, тренировать и наказывать их!

Словно издеваясь, Рэнд вскинула руки в жесте притворного великодушия:

— Я всего лишь пытаюсь сделать ваш окончательный выбор воистину честным и справедливым.

— Вы считаете, что можете обмануть этот конклав своим фальшивым блеском? Мы не настолько примитивны, чтобы нас могли ослепить сверкающие побрякушки!

— Каково ваше предложение, серп Рэнд? — спросил Ксенократ.

— Я протестую! — снова воскликнул Фарадей.

— Вы не можете протестовать против того, что еще не прозвучало!

Фарадей замолчал в ожидании.

Цитра следила за происходящим с таким чувством, будто она — посторонняя зрительница и наблюдает за теннисным матчем, подошедшим к решающей подаче. Но она ведь не посторонняя! Она мяч в этой игре. И Роуэн тоже.

— Предлагаю следующее, — проговорила серп Рэнд. В этот момент она напоминала изготовившегося к атаке желтого палестинского скорпиона. — Когда победитель будет объявлен, то его или ее первым деянием в качестве серпа должна стать прополка проигравшего.

Зал дружно ахнул, а потом глухо загомонил. А еще — Цитра не верила своим ушам — послышались смех и возгласы одобрения. Не может же эта зеленая предлагать такое всерьез! Должно быть, это следующий уровень испытания.

Фарадей был настолько вне себя, что в первый момент не мог говорить. Не находил слов. Но наконец он взял себя в руки и яростно загремел, словно гром, словно стихия, словно прибой, обрушивающийся на берег:

— Это пощечина всем нам! Это противно всему, чем мы являемся! Всему, что мы делаем! Мы пропалываем поле, тогда как вы с серпом Годдардом вкупе с остальными его апостолами — вы превращаете благородное дело в кровавый спорт!

— Чушь! — отрезала Рэнд. — Мое предложение исполнено глубокого смысла. Угроза прополки гарантирует, что победителем станет достойнейший.

К ужасу Цитры, вместо того, чтобы с ходу отмести это предложение, Ксенократ обратился к Гласу Закона:

— Есть ли правила, запрещающие это?

Глас углубился в размышления, а потом сказал:

— Поскольку отсутствует прецедент двойного ученичества, нет и правил относительно того, как с ним поступать. Это предложение не противоречит нашим основным принципам.

— Принципам? — крикнул серп Фарадей. — Принципам?! Высокая мораль — вот что должно быть нашими принципами! То, что мы вообще обсуждаем подобное предложение — уже самое настоящее варварство!

— Ох, прошу вас, — сказал Ксенократ, преувеличенно театрально взмахнув рукой. — Не надо мелодрамы, Фарадей. В конце концов, это последствия вашего собственного решения взять себе двоих учеников, когда и одного более чем достаточно.

И в этот момент часы принялись отбивать семь.

— Требую всесторонних дебатов и голосования по этому вопросу! — крикнул серп Фарадей, но уже прозвучали три удара, и Ксенократ проигнорировал его выкрик.

— В силу данных мне полномочий Верховного Клинка относительно дела Роуэна Дамиша и Цитры Террановы постановляю: тот, кто победит в соревновании, будет обязан при получении своего кольца выполоть проигравшего.

Он тяжело ударил своим молотком о трибуну, ставя последнюю точку в заседании конклава и в судьбе двоих юных учеников.

Бывают моменты, когда мне остро не хватает общения с Грозовым Облаком. Наверное, нам всегда хочется того, что недоступно. Другие могут обращаться к Облаку за советом, просить о разрешении споров и конфликтов. Кое-кто доверяется ему, как исповеднику, потому что у него сочувственное и непредвзятое ухо, и к тому же Облако не сплетничает. Лучший слушатель в мире.

Но не для серпов. Для нас Грозовое Облако — это вечное молчание.

Разумеется, мы имеем неограниченный доступ к сокровищнице его знаний. Серпы пользуются Грозовым Облаком для выполнения бесчисленных задач. Но для нас оно лишь база данных. Инструмент, не более того. Как сущности — как сознательной единицы бытия — его для нас нет.

И все же Облако существует, и мы это знаем.

Отчуждение от коллективной мудрости человечества — это еще одно препятствие, отделяющее серпов от прочих людей.

Грозовое Облако, конечно, видит нас. Оно в курсе наших мелочных дрязг и знает о растущей в наших рядах коррупции, хотя и приняло на себя обет невмешательства. Как оно относится к нам, серпам, — презирает, но терпит, потому что деваться некуда? Или просто-напросто предпочитает вообще о нас не думать? И что хуже — когда тебя презирают или когда игнорируют?

— Из дневника почтенного серпа Кюри

Поезд мчался сквозь промозглую ночь, и дождь струился по вагонным стеклам, искажая свет фонарей снаружи. А потом фонари и вовсе исчезли. Роуэн знал, что поезд просто идет по сельской местности; однако тьма за окном могла бы с тем же успехом быть тьмой безвоздушного космического пространства.

— Я на это не пойду, — проговорила Цитра, нарушив молчание, которое они хранили с самого момента закрытия конклава. — Им меня не заставить!

Фарадей не промолвил ни слова. Он даже не смотрел на нее. Поэтому Роуэн взял на себя труд ответить:

— Еще как заставят.

Наконец Фарадей поднял на них глаза.

— Роуэн прав, — сказал он. — Они найдут кнопку, которая вынудит тебя плясать, и ты будешь плясать, независимо от того, насколько ужасна будет музыка.

Цитра пнула ногой пустое сиденье напротив.

— Почему они такие бессердечные? За что они так нас ненавидят?!

— Ну, не все такие, — возразил Роуэн. — И вообще я думаю, что дело тут вовсе не в нас…