Чтение онлайн

Она бывала на занятиях в оружейной почти каждый день, но остаться наедине с орудиями смерти — совсем другое дело.

Серп подошел к стене с холодным оружием. Здесь было всё, от мечей до финских ножей.

— Некоторые только запылились, на других появилась ржавчина. Решай сама, что со всем этим делать.

Его взгляд переходил с одного клинка на другой, чуть задерживаясь на каждом — наверно, серп вспоминал что-то, связанное с ними.

— Неужели вы использовали все? — спросила Цитра.

— Нет, лишь половину, да и то каждый раз только для одной прополки. — Фарадей подошел к четвертой стене — той самой, что походила на музейную коллекцию, — и снял с нее рапиру. Такими, наверно, сражались три мушкетера. — В молодости я был склонен к театральности. Пошел как-то полоть одного человека. Тот считал себя отличным фехтовальщиком. Вот я и вызвал его на дуэль.

— И выиграли?

— Нет, проиграл. Дважды. Первый раз он проткнул мне шею, а во второй перерезал бедренную артерию. Он действительно был очень хорош. Каждый раз, пройдя процедуру в центре оживления, я возвращался и опять вызывал его. Своими победами он выиграл немного времени, но он был избран для прополки, и я не собирался отступать. Бывает, серпы изменяют свое решение, но это ведет к компромиссу и дает преимущество тем, кто умеет настаивать на своем. Я твердо придерживаюсь принятого решения.

На третьем поединке я пронзил своей рапирой его сердце. Испуская последнее дыхание, он поблагодарил меня за то, что я дал ему возможность умереть сражаясь. Это был единственный раз, когда мне выразили благодарность за то, что я делаю.

Фарадей вздохнул и вернул рапиру на ее почетное место на стене.

— Если у вас столько разного оружия, зачем вы в тот день взяли нож у нас в кухне? — спросила девушка.

Серп улыбнулся.

— Чтобы увидеть твою реакцию.

— Я его выбросила.

— Я так и думал, — сказал серп. — Но эти тебе придется начистить.

С этими словами он ушел.

Оставшись одна, Цитра принялась внимательно изучать оружие. Не будучи склонной к мрачной жестокости, она сейчас поймала себя на том, что испытывает странное любопытство: какие клинки использовал серп и как? Подумалось вдруг, что истории, стоящие за благородным оружием, заслуживают того, чтобы их кому-то передать. А кому же как не им с Роуэном?

Она сняла со стены саблю — тяжелое чудище, способное отрубить человеку голову одним-единственным ударом. Неужели серп Фарадей выполол кого-то таким вот способом? Пожалуй, это в его стиле — быстро, безболезненно, эффективно. Цитра сделала неуклюжую попытку разрезать клинком воздух. Интересно, а ей достанет силы, чтобы срубить голову?

«О Боже, во что я превращаюсь!»

Она положила саблю на стол, схватила ветошку и начала полировать клинок. Закончив с саблей, Цитра взяла следующее орудие смерти, потом следующее… Она старалась не видеть своего отражения в каждом сверкающем клинке.

Задача, поставленная перед Роуэном, не пробуждала глубинные примитивные инстинкты, зато оказалась даже еще более мучительной.

— Сегодня ты заложишь основу для моей следующей прополки. — Серп Фарадей дал ему список параметров, которым должен отвечать завтрашний кандидат. — Вся нужная информация имеется в Грозовом Облаке — если у тебя хватит сообразительности ее отыскать.

И ушел на работу.

Роуэн чуть не совершил ошибку, передав профиль Грозоблаку, и пусть оно само ищет кандидата, но вовремя вспомнил, что серпам строго запрещено просить Великое Облако о помощи. Они имели полный доступ ко всем содержащимся в нем данным, но его алгоритмический «сознательный» мозг был для них закрыт. Серп Фарадей рассказывал им о серпе, попытавшемся сделать это. Грозоблако само донесло на него Верховному Клинку, и недотепу «подвергли строгому дисциплинарному взысканию».

— И что это значит? — спросил Роуэн.

— Судебная комиссия серпов умертвила его двенадцать раз, оживляя после каждой смерти. После двенадцатого оживления ему назначили испытательный срок в один год.

«Ничего себе фантазия у них по части наказаний!» — подумал Роуэн. Умереть двенадцать раз от рук серпов, как он подозревал, — гораздо хуже, чем поставить несколько клякс.

Он принялся вводить параметры поиска. Фарадей велел искать не только в их городе, но по всей Средмерике, протянувшейся ни много ни мало почти на тысячу миль в середине континента. Затем он сузил поиск до небольших городов с населением меньше десяти тысяч, которые к тому же лежали бы на речном берегу. Затем нашел дома или квартиры, находящиеся не дальше ста футов от берега. После этого он запросил список их жителей возрастом от двадцати лет и старше.

Это дало ему сорок тысяч человек.

На поиск ушло пять минут. Поиск по следующим параметрам будет отнюдь не таким легким.

Кандидат должен быть хорошим пловцом.

Роуэн запросил списки учащихся всех старших школ и университетов в каждом из приречных городов и выяснил, кто из них за последние двадцать лет числился в команде по плаванию или принимал участие в соревнованиях по триатлону. Около восьмисот человек.

Кандидат должен любить собак.

Воспользовавшись фарадеевским кодом доступа, Роуэн нашел рассылочные списки сайтов и блогов, касающихся собак. Он вошел в базу данных местных зоомагазинов и узнал, кто регулярно закупал собачий корм в течение последних нескольких лет. Получилось сто двадцать человек.

Кандидат в прошлом должен совершить геройский поступок, не связанный с его профессией.

Роуэн дотошно проверил все сто двадцать имен по ключевым словам «герой», «храбрость» и «спасение». Он считал, что ему повезет, если в результате останется хотя бы одно имя, но, к его удивлению, целых четыре человека из списка совершили в своей жизни подвиг.

Он щелкнул мышкой по каждому имени. На экране появились четыре фотографии. Юноша тут же пожалел, что сделал это. Как только имена воплотились в изображения, они стали людьми, а не просто «параметрами».

Мужчина с круглым лицом и лучезарной улыбкой.

Женщина — наверняка чья-то мама.

Парень с всклокоченными волосами.

Мужчина, судя по виду, не брившийся дня три.

Четыре человека. И Роуэн должен решить, кто из них завтра умрет.

Он сразу же начал склоняться к кандидатуре небритого мужика, но сообразил, что проявляет предвзятость. Нельзя дискриминировать человека, потому что на снимке у него щетина. И почему Роуэн отмел женщину — только из-за того, что она женщина?