Чтение онлайн

полка осталось шесть экипажей, которые дерутся под Москвой, ждут, когда мы переучимся и поможем

им.

А пока они делают по пять — шесть вылетов в день каждый. Прикрытие, штурмовка и разведка,

даже иногда бомбежка.

Командует полком полковник Николаев, опытный летчик и командир.

Шведов достал список, начал знакомиться с пилотами.

— А вы почему младший сержант? — спросил он Ващенко. — Ведь все выпущены сержантами?

Весь наивно-простоватый вид Ващенко словно говорил: «Да ни за- что! Просто придрались в

школе». Он всегда отвечал одинаково. Так ответил и сегодня. Все улыбнулись. Мы-то знали, что ему не

присвоили звание сержанта за слабую дисциплину.

Шведов поговорил с каждым и, тепло распрощавшись, ушел.

В нашем углу праздник. Обычно летчики сидят в Центре переучивания долго, а тут неделя — и

уже переводят в полк. В полк хочется каждому. В полку — как в семье. Каждый летчик дорог тем, что

пойдет с тобой в полет, а потом и в бой. И командир полка пойдет вместе в бой, и командир эскадрильи.

Это сплачивает, роднит.

Командир полка и комиссар отвечают за тебя: хорошо летаешь — им приятно, спокойно; плохо —

им обидно, тревожно.

Летчик радуется, что механик хорошо подготовил самолет, а механик — что его пилот, командир

экипажа, с честью выполнил полетное задание.

Каждому из нас хочется быстрее сразиться с врагом. Даже неловко как-то: три месяца идут бои, а

мы ни одного вражеского солдата еще не видели. Разве что в кино...

Утром с особым старанием летчики приводили себя в порядок. Начались занятия, но только перед

обедом нам довелось впервые увидеть своего командира полка.

Выстроились перед деревянным домом — штабом полка. Оттуда вышел небольшого роста,

плечистый полковник. За ним — комиссар Шведов. «Наш командир, — мелькнуло у всех, — Николаев».

Полковник сделал несколько шагов, остановился, с каким-то изумлением посмотрел на строй,

потом на Шведова и, показывая в нашу сторону рукой, спросил: «Кто это?»

Шведов что-то ответил. Николаев молча повернулся и зашагал к штабу. За ним направился и

комиссар.

— Птенцы! — донеслось до нас уже издали. А может быть, нам просто послышалось?..

Минут пять мы стояли не шелохнувшись. Потом подошел Шведов:

— Командир полка недоволен равнением в строю и внешним видом. Худые какие-то...

И, уже обращаясь к капитану, сказал:

— Ведите летчиков в штаб.

В штабе командир полка начал без всяких вступлений:

— Сержанты, 22 июня немцы внезапно напали на нас. С этого дня полк непрерывно ведет бои на

фронте. Его неоднократно пополняли летчиками. Но войны без потерь не бывает. Вот и сейчас в полку на

передовом аэродроме осталось шесть летчиков и всего четыре самолета. Пока мы здесь не переучимся —

они будут драться одни...

Да, нужно спешить, нужно быстрее встать в общий строй. Ведь их всего шестерка, шестерка

против беспощадного многочисленного врага, который рвется к Москве.

Николаев стоял в трех шагах от строя. Широченная грудь свободно вмещала в один ряд три ордена

Красного Знамени и огромную монгольскую звезду. Чего бы каждый из нас не отдал за один такой орден!

— Вы не обижайтесь на меня, — продолжал командир. — Трудно будет в бою с вашей

подготовкой. Вам бы годика два-три в строевой части побыть, вот тогда... Но не унывайте! Раз настал ваш

черед — будем воевать вместе. Отныне мы однополчане. Успех каждого боя будет зависеть от нашей

смелости, решительности и умения.

Вечером опять пришел Шведов. На этот раз комиссар рассказал еще об одном летчике полка —

Романенко. Он водил в бой Коробкова и Ллхимова. Это звено хоть и прилетало иногда с пробоинами в

фюзеляжах, но потерь не имело. Умел Романенко драться, научил этому и своих подчинённых.

Шведов рассказал о подвигах еще двух летчиков полка.

Двадцать четвертого июля командир эскадрильи старший лейтенант Орлов в воздушном бою с

двадцатью Ю-88 в районе города Белый сбил двух фашистов, таранил третьего и при этом погиб сам.

В этот же день младший лейтенант Шибаев, израсходовав боекомплект, таранил Ме-109. Самолет

был поврежден так сильно, что выброситься с парашютом летчик не смог и погиб.

Тяжелое время переживали авиаторы. Это была труднейшая проверка моральных качеств каждого.

Шведов ничего не приукрашивал, но и не пугал. Все понимали из его рассказа — хорошо будешь

драться, не собьют.

Первые полеты начали на следующий день. Командир полка взлетел на МиГ-3 и низко, над землей,

выполнил, весь комплекс сложного пилотажа. Мы наблюдали за полетами как зачарованные. Никто не

думал, что огромный, тяжелый «миг» может так легко выполнить сложные фигуры.

Летать начали на Ути-4, потом на МиГ-3. Вот тут и настали трудные времена. Дело в том, что

«миг» оказался довольно сложным в технике пилотирования на взлете и на посадке. Если не поставишь

левую педаль заранее чуть вперед — того и гляди поведет на взлете вправо. И все-таки иногда

уклонялись, но что поделаешь. Это была учеба.

Прошло несколько дней, и все молодые пилоты вылетели на «мигах», начали выполнять сложный

пилотаж.

Прибыли командиры эскадрилий — Бауков, Викторов, Оба капитаны и с орденами.