Чтение онлайн

Он протягивает свободную руку, указывая на заметки, в которые я вцепилась другой рукой.

Сент бросает взгляд на верхнюю записку.

— Безжалостный, — читает он вслух.

Вздрогнув, я прихожу в себя, схватив записки двумя руками. Он слегка улыбается, и смотрит, как я дрожащими руками запихиваю заметки в свою маленькую сумку.

«Ты слишком рассеяна, Ливингстон!» Я не знаю, что делать, или сказать, только, что подобное развитие дел не на пользу «Эджу», не на пользу моей карьере. Или разоблачительной статье. Вот, блин.

— Думаешь, я безжалостный? — усмехается он.

Я лихорадочно придумываю, что ответить, когда замечаю, как хладнокровно он смотрит на меня сверху вниз.

— Я намного хуже, — бормочет он.

Лифт останавливается.

Сент осматривается.

— Мы на месте.

Мы выходим. Мрамор, окна, все новое, недавно вымытое. С одной стороны стоят банки с краской, запах сохнущей краски смешивается с запахами штукатурки и пластика. Из потолка торчат провода. Этот шедевр все еще в разработке, фантастическое здание для людей, смотрящих в будущее.

— Эй, подойди сюда, я хочу тебе кое-что показать, — говорит мне Сент, наблюдая, как я подхожу к нему.

Он ведет меня в огромный зал совещаний.

— Здесь очень красиво, — я осматриваюсь вокруг.

До меня доходит, что он смотрит только на меня. Он смотрит на меня так, словно хочет чего-то от меня, словно очень сильно чего-то хочет, и хочет уже давно.

Чувствуя, как опять краснею, я отвожу от него взгляд, отвлекаясь на громадное красочное полотно на стене, слева от него. Стена огромна, я не узнаю пятна краски, смотря на все сразу, но сосредоточившись на каждом пятне в отдельности, я понимаю.

Здесь, украшая одну из его стен, висит огромное полотно, которые я, Джина и еще около сотни людей раскрасили в парке.

Ошеломленная, я подхожу ближе, изучая отпечатки ладоней. Вот отпечаток Джины. И, да, вот мой.

— Что скажешь?

Я смотрю на него, не веря своим глазам. В порыве чувств я поворачиваюсь обратно к полотну, поднимаю руку и прикладываю её к своему красному отпечатку, палец к пальцу.

Откуда он узнал? В его кабинете я была перепачкана красной краской, и рассказала ему, где была. Вот это да. Я так и смотрю, в неверии, на наши отпечатки рук, пока отхожу назад.

Я вспоминаю, как была в его машине, пока он делал ставки на аукционе.

Я вспоминаю все те дела, которые он успевал уладить за пару минут.

И не могу поверить, что одно из тех дел, один из телефонных разговоров, один из его дней был посвящен этой мелочи, значащей для меня больше, чем что-либо.

— Видишь, я борюсь с несправедливостью, — говорит он, стоя позади меня. — Interface сделал свой вклад в дело, в которое ты так сильно веришь... этого ты вернуть не сможешь.

Я смеюсь, поворачиваясь к нему, и еще больше чувствуя слабость в коленках.

— Я и правда сильно задела твою гордость, вернув тебе рубашку, не так ли?

— Я смертельно ранен.

Он не улыбается.

Он напряжен сильнее обычного.

Зелёный цвет в его глазах еще интенсивнее.

— Денежные пожертвования от организаций, которые приобретают наши полотна, идут семьям жертв. Эти пожертвования очень помогли моей маме, когда умер отец, — слышу я свое признание, а внутри меня комок эмоций. — Это прекрасный поступок. Спасибо тебе за помощь.

Я вижу блеск в его глазах, словно все, что он хотел — простое «спасибо».

Он улыбается и кивает своей темноволосой головой, и, внезапно, этого больше недостаточно. Совсем недостаточно. Не могу в это поверить, его поступок просто невероятен. В порыве чувств, я иду к нему, мои «Угги» беззвучны на мраморном полу. Затем встаю на цыпочки и целую его твердую челюсть. Сент поворачивает голову, так что мой поцелуй приходится в уголок его губ.

Пораженная, я отшатываюсь, тяжело дыша.

Его взгляд затуманивается... но в глазах светится удовольствие. Будто он хотел «спасибо», но согласен принять и все остальное.

До меня доходит несколько вещей. Он схватил меня за талию, чтобы я не могла отойти. Теперь его руки на моих бедрах. Я дрожу от его прикосновения. Я также замечаю в его глазах недвусмысленный, решительный взгляд охотника, словно говорящий, что он не намерен меня отпускать, и чувствую головокружение от его аромата. В одно мгновение. Я и представить не могла, что человеческое тело способно воспылать желанием так быстро и так сильно.

— Обхвати меня руками, — произносит он низким голосом мне на ухо.

Внутри меня все сжимается, а бабочки разлетаются из самых глубин до кончиков пальцев. Теплыми руками с длинными пальцами он обхватывает мои бедра, прижимая меня ближе.

— Обхвати меня руками, — повторяет он, медленно наблюдая за моей реакцией, пока берет меня за запястья, поднимая мои руки, сводя их вместе у себя на затылке. Он наблюдает за мной, пока наклоняет голову и, ох... предвкушение, и изысканная пытка от желания, чтобы это случилось и необходимости вообще перестать этого хотеть.

— Я не могу дышать, — шепчу я, умудряясь как-то отклоняться назад, пока он наклоняется вперед.

Он начинает закрывать глаза, а ресницы отбрасывают темные тени на скулы, когда он приближает губы на расстояние одного вздоха от моих.

— Я и не хочу, чтобы ты дышала.

Он целует меня в уголок рта, и мое тело напрягается от прикосновения. Он отклоняется назад (не сильно, будто не хочет меня отпускать или оставлять не более, чем на секунду), и смотрит на меня, как на что-то новое и драгоценное, и так сильно хочет со мной поиграть, что даже не уверен, хочет ли он все и сразу, или оставить немного на потом. А я...?