Чтение онлайн

Теперь я все время думала о нашем с Роем будущем ребенке. Пусть это были расчетливые мысли правительницы Севера, но теперь моя голова была занята не только тем, что над Севером сгущается угроза, а из-за Стены раздаются проклятия.

За Темной Стеной моего мужа уже давно называли не иначе, как Проклятый Волк. А меня... его черным сердцем.

День тринадцатого полнолуния приближался...

Сначала, особенно в первый год ожидания, казалось, что этот день никогда не наступит. Ожидание выходило тяжелее, чем мы оба предполагали. Но не для меня. Для Ройдана.

Вскоре я стала наблюдать его не таким, к которому привыкла. Рой явно мучился, но пытался это скрыть от меня, отчего становился холоден и раздражителен. В первый год его взор постоянно искал меня, но мое сердце не сжималось под этим пристальным взглядом, не билось быстрее. Даже не тревожилось.

Второй год прошел легче и быстрее. Мы привыкли к нашей новой жизни, к друг другу, научились жить в новой реальности. Только с каждым новым днем мой Северный волк становился все суровее, жестче и непримиримее ко многому. Но и подданные уважали его все больше, видели в нем настоящего предводителя.

В третьем дни потекли со стремительной скоростью...

Я часто думала, что, наверное, качества характера Роя, которые и раньше у него присутствовали, а теперь стали такими же острыми, как грани его разбитого сердца, уже три года помогали ему сохранять Север сильным и единым.

Да, сердце Роя было разбито. Вот только я не сразу осознала это. Он очень долго искусно маскировал свою боль. И разбилось оно не сразу, не за один день... Но я ни о чем не догадывалась. Если бы не маленькая Юна...

Спустя два года после объединения Севера, когда Ройдан с отрядом северных волков выезжал из ворот княжеского замка в долгий поход по Северу, наша малышка прошептала под нос:

— Как хорошо, что ты стала такой бесчувственной. Иначе тебе было бы также больно, как мне сейчас.

— Почему тебе больно?

— Его сердце давно разбито. И, в отличие от тебя, я чувствую его боль. А ты ничего не замечаешь. Хотя, — Юна тяжело вздохнула, — ты не виновна в этом.

— Ты что-то путаешь, — нахмурилась я. — Почему ты решила, что сердце твоего отца разбито? Это не так. Мы вместе ждем сама знаешь какого дня. Просто твой отец стал более сдержан и холоден, ведь теперь он князь всего Севера, а не только Северного замка. У него много забот.

Юна долго молчала. Стояла со мной на балконе, не сводила глаз с длинной процессии, выезжающей со двора, и кусала губы. Показалось, что она сдерживает себя. Хочет сказать, но что-то её останавливает.

Я уже хотела уйти с балкона, когда услышала тихое печальное бурчание:

— Он больше не приходит к тебе. Не может смотреть на тебя. Такую. Ему больно. Он постарел, но его сердце... оно не замерзло. Как твое. Ты забываешь об этом. А оно болит. Кровоточит. Ты же... не замечаешь этого.

Я застыла. Уставилась на девочку.

Юна не смотрела на меня, провожала взглядом последнего северного волка, выезжающего со двора.

Я задумалась. Ройдан давно уже приходил в нашу спальню очень поздно, а вставал с первыми петухами. Поэтому я часто засыпала без него и просыпалась, когда его уже не было. Сама я тоже была занята с утра и до вечера, поэтому мы довольно редко виделись.

С помощью Расела Ноу я организовала Орден Трилистника, объединяющий целителей, оказывающих помощь пострадавшим от Черного Мора. Действовал он исходя из принципов нейтральности и беспристрастности.

Ноу настаивал на другом названии — Орден Трилистника Сердца Севера. Но я высказалась против него, мы остановились на более простом названии, состоящем из двух слов.

Целью создания Ордена было беспрепятственное посещение нашими целителями, как темными, так и светлыми, других земель Берингии за Темной Стеной. Для спасения людей от Черного Мора, который все еще свирепствовал.

С первыми представителями Ордена Трилистника за Стеной жестоко расправились, но в течение трех лет энтузиасты все равно находились и уходили за Стену. Со временем бескорыстные и преданные своему делу члены нашего ордена стали пользоваться уважением и неприкосновенностью на землях Берингии.

Но все еще не всегда. И не у всех...

Я так и не ушла с балкона и теперь рассматривала нежный профиль Юны.

С некоторым удивлением отметила, что малышка превращается в хорошенькую девушку. Пока угловатую и нескладную, но очень милую.

Обсуждать с ней наши ночи с Роем я не хотела, но... она сама начала. А ведь я, действительно, не заметила, что Рой перестал приходить ко мне...

— Твой отец больше не любит меня? — спросила равнодушно.

Дочь Ройдана медленно обернулась, уставилась на меня немигающим взглядом, в котором осуждение сменилось недоверием.

— Разве мой отец может тебя разлюбить? Ты сама знаешь, что нет. Просто выносить... все это, — девочка выразительно взмахнула тонкой рукой, — ему становится все сложнее. Каждый день смотреть на тебя такую... словно ты уже умерла... невыносимо. Ведь он любит тебя ещё сильнее, чем раньше... Каждым осколком своего преданного сердца.

Мои фантомные иглы вдруг дали о себе знать. Легкое горячее жжение появилось слева в груди и потом долго не оставляло меня в покое.

Любовь Ройдана вновь неожиданно встряхнула меня...

***

После разговора с Юной я долго не могла поговорить с мужем. А потом передумала и делала вид, что не замечаю, как он все больше отдаляется от меня, как реже появляется в Северном замке, как находит для себя тысячу и одно дело за его пределами...

— Он ждет, — успокаивала меня девочка. — Считает каждый день. Когда взойдет Голубая луна, он будет рядом.

Я верила. И тоже ждала.

Считала месяцы, недели и дни.