Чтение онлайн

Затем в дело вступал Скрынник. Тихим ровным голосом безопасник начинал задавать вопросы. Причем произносил свой текст на границе слышимости, заставляя допрашиваемого изо всех сил прислушиваться и наклоняться вперед.

Перечень вопросов тоже был выстроен с умом. Вначале Скрынник спрашивал о службе – что произошло в последние дни, не заметил ли допрашиваемый посторонних возле дома и тому подобное. Минут пять такой бодяги – и Скрынник переходил к личным вопросам – откуда сам родом, устраивает ли работа, не задумывался ли о переподготовке… Допрашиваемый, решив, что дело близится к концу, вздыхал с облегчением. И вот тут Скрынник задавал вопросы, ради которых все и затевалось – те, на которые мог знать ответ только шантажист. А я внимательно смотрела на освещенное лампой лицо очередного охранника, стараясь не пропустить специфических реакций – учащения пульса, расширения зрачков и тому подобного. В Ворошиловке меня учили распознавать ложь, но совсем не обязательно что-то говорить, чтобы выдать себя.

Первые трое оказались чисты, как голуби. Но четвертый – а это был Виталий – с самого начала заставил меня занять стойку охотничьей собаки. Во-первых, двухметровый детина нервничал. Конечно, руки у него не тряслись – нервная система не та, но все-таки он часто облизывал губы и пару раз провел пятерней по рыжим волосам, подстриженным «ежиком». Во-вторых, он смотрел на Скрынника не так, как другие – кроме простодушного интереса, в его взгляде читалось что-то, похожее на презрение. А с чего бы этому парню смотреть на своего шефа свысока? То-то и оно – Виталий знает тайну босса!

А уж когда Скрынник задал первый из трех контрольных вопросов, все стало окончательно ясно. Особенно когда Виталий, окинув комнату быстрым профессиональным взглядом, выбил окно могучим плечом и исчез в темноте зимнего вечера. Ну и амбал! Он не просто стекло высадил, а выворотил раму вместе со стеклопакетом! Вот это силища…

Скрынник схватился за телефон, а я, не утруждая себя техническими тонкостями, высунулась из окна и заорала, сложив рупором ладони:

– Охрана! Не открывать ворота!

У ворот засуетились фигуры в камуфляже – в темноте я не могла разобрать, кто именно дежурит там сегодня. В этот момент из распахнутых дверей гаража хлынул свет, и машина протаранила ворота, сбив одного из охранников и впечатав в ворота другого.

Железное полотно смялось, удар был так силен, что выворотил ворота из пазов. Машина подпрыгнула, сминая металл, и вырвалась на дорогу. И понеслась в сторону города.

Я выпрыгнула в разбитое окно. Сгруппировалась, перекатилась по снегу и бросилась к гаражу. Оттуда уже выезжал Скрынник на «Лендровере» – в отличие от меня безопасник спустился по лестнице, но каким-то фантастическим образом ухитрился меня опередить.

Я запрыгнула на пассажирское сиденье и спросила:

– Может, еще кого прихватим?

– Не надо, – сквозь зубы процедил безопасник, склоняясь к рулю и нажимая на газ, – я сам с ним справлюсь.

Я покосилась на сосредоточенное лицо бывшего гэбэшника и решила помолчать.

«Лендровер Дефендер» летел над дорогой. Скорость у нас была за сотню, что при такой видимости было чистой воды авантюрой. Но я не стала соваться к Скрыннику с непрошеными советами.

К тому же ехать нам далеко не пришлось. За первым же поворотом мы увидели громадную снегоуборочную машину. Автомобиль Виталия влепился ей прямо в лоб. Мы со Скрынником одновременно выскочили из «Лендровера» и подбежали к месту аварии.

Тачка, которую угнал охранник, пострадала не очень сильно, чего нельзя было сказать о водителе. Не успевший пристегнуться Виталий в момент аварии ударился головой. Скорость была настолько высокой, что шансов у него практически не было.

Скрынник дергал заклинившую дверь. Только когда мы навалились вдвоем, она поддалась, и Виталий выпал нам на руки. Мы уложили его на снег, он еще дышал, но было ясно, что это ненадолго. Из ноздрей стекали две струйки темной крови, глаза закатились, виднелись только белки.

– Все, – сказала я. – Перелом основания черепа.

Как бы в ответ на мои слова Виталий вздрогнул и вытянулся, свистящее дыхание прервалось.

Скрынник выругался и схватился за телефон.

Поздно вечером, когда приехала и уехала полиция, когда труп незадачливого охранника забрала неторопливая «Скорая», а двоих покалеченных им парней увезли в реанимацию, когда мы по телефону доложили Андрею Станиславовичу о случившемся и выслушали все, что он счел нужным сказать нам в ответ, когда бригада поднятых по тревоге работяг из фирмы, изготавливающей металлические двери и тому подобное, спешно установила в доме олигарха новые металлические ворота – короче, далеко за полночь мы со Скрынником сидели в библиотеке. На столе между нами стояла бутылка коньяка. Начальник службы безопасности был уже под изрядным градусом, но все продолжал подливать в наши рюмки янтарную жидкость.

– Спасибо тебе, Женя-а! – в десятый раз поблагодарил меня Скрынник заплетающимся языком.

– Всегда пожалуйста! – весело хрюкнула я, чувствуя приятное тепло во всем теле. – Мы же одна команда, верно?

Скрынник тряхнул головой.

– Кстати, как вас все-таки звать-величать? – задала я давно интересующий меня вопрос. – Нельзя же пить с человеком, которого неизвестно как зовут… Ну скажите, а?

Начальник службы безопасности хитро погрозил мне толстым пальцем и ответил:

– Низ-зя-а!

Я расхохоталась. Потом взглянула на Скрынника повнимательнее, сходила на кухню и сварила две чашки крепчайшего кофе. Мне пришлось почти насильно влить в Скрынника его долю. Жаль было лишать пожилого человека иллюзии безопасности и ощущения, что все самое плохое уже позади… Но придется.

Наконец Скрынник поднял голову и уставился на меня мутными глазками:

– Евгения? Что вы здесь делаете?

Я вздохнула:

– Мы с вами пили отличный коньяк. А теперь я бы хотела продолжить разговор.

Начальник службы безопасности помотал головой и залпом допил остатки кофе.

– Ну что вам еще нужно от меня, Евгения? – мрачно спросил Скрынник.

– Как вы думаете, Виталий специально въехал в лоб снегоуборочной машине или это была все-таки случайность? – вернула я разговор в деловое русло.

Старый гэбэшник тяжело вздохнул:

– Слушайте, вы что, вообще никогда не отдыхаете? У нас был тяжелый день. Давайте отложим продолжение расследования на завтра…

– Нет, – я встала. – Сегодня. Мы должны закончить это сегодня.