Чтение онлайн

— Это ужасно! — с сочувствием воскликнула она.

— Я понимаю, что человек вправе завещать свое богатство кому он захочет, но...

— Это сделал ваш отец?

— Нет, мой дед.

— Надеюсь, не австрийский?

— О, нет! Тому было нечего оставлять, разве что характер.

— И вы его унаследовали? — Ее голубые глаза стали вдруг почти нежными.

— Не знаю, Милая. — Он улыбнулся и пожал плечами. — Вы были так добры, что несколько минут назад намекнули на это.

Она кивнула, как бы подтверждая свои слова.

— Так что, привыкнув иметь всю жизнь много денег, вы внезапно оказались почти без них?

— В этом вся грустная правда, как на ладони, — согласился он.

— Я считаю это извинением! — порывисто воскликнула она — Очень аргументированным извинением для человека, который хочет вернуть себе все то, что окружало его.

Казалось, его тронула ее темпераментная защита, но он слегка покачал головой.

— Нет, нет! Человек с сильным характером ; не стремился бы вернуть утраченное, а попытался бы сам добиться и богатства, и положения в обществе...

— А вы не собираетесь этого делать?

— Нет, Милая. Я человек ленивый по натуре и слишком избалованный...

— Поэтому вы женитесь на богатой.

— Совершенно верно.

— Вы сказали, что она хороша собой. Она вам... она вам нравится?

— Раз мы с вами решили не раскрывать своих имен и, естественно, не продолжать знакомства, я могу вам сказать, что слово «нравится», пожалуй, правильнее всего отражает мое отношение к ней.

— Вы ее не любите?

— Милая, наивно было бы полагать, что я, сидя напротив такой очаровательной женщины, отвечу, что люблю другую, — насмешливо сказал он.

— Пожалуйста... я серьезно.

— Ситуация сегодняшнего вечера не настраивает на серьезный разговор. Но раз вы настаиваете, я скажу, что люблю ее так же, как вы любите человека, чье кольцо сегодня не надели. Вы ведь не любите его? Правда? — Его улыбка бросала ей вызов.

— Вы считаете, что я, сидя напротив такого интересного мужчины... — начала было она, но он почти резко прервал ее.

— Будьте серьезны.

— Хорошо, — ответила она медленно. — Хорошо. Он мне нравится.

— Ах! — Он испустил нарочитый вздох облегчения. — Вы сняли камень с моей души.

— Но, конечно, это ничего не значит, — упрямо добавила она.

— Не значит? — рассмеялся он. — Неужели вы думаете, что не разрушили бы всю романтику нашей встречи, если бы стали мне рассказывать, как сильно любите его?

— Знаете, — она без улыбки посмотрела на него, — вы более цинично относитесь к своему браку, чем я. А я считала себя очень жестокой.

— Неужели? Вы слишком суровы к себе. — И, пытаясь придать мягкость своим словам, тихо спросил: — Так вы тоже выходите замуж за деньги?

— Да. — В ее голосе прозвучал легкий вызов.

— Есть какие-нибудь объяснения этому? — поинтересовался он. — Какое-нибудь оправдание?

— Да, — медленно проговорила она. — Видите ли, я уже знакома с той жизнью, которой вы стремитесь избежать, но, как и вы, знавала и другую. Я хорошо знаю, как трудно создавать преуспевающий вид, когда для этого нет никаких оснований. Видеть, как постепенно вас перестают узнавать знакомые и друзья, которым вы становитесь безразличны, быть свидетелем, как в хорошие и добрые семейные отношения проникает горечь и они постепенно рушатся под тяжестью неоплаченных счетов и надвигающейся бедности. После того как я испытала все это, я не выйду замуж за необеспеченного человека, даже если он будет красив, как Аполлон, и обладать характером ангела.

— Да, это было бы очень несправедливо, — подтвердил он. — Ваша жизнь превратилась бы просто в пытку.

Хилма сердито фыркнула:

— Вам, конечно, это кажется довольно забавным, не так ли?

— Нет, дорогая моя. — Он стал совершенно серьезным. — Я не считаю это забавным. Я считаю все это очень грустным. В конце концов, вы уже испытали все это. Я же только увидел тень моего будущего и решительно отступил.

— Позвольте заметить вам, что вы поступили совершенно правильно. Во всем этом гораздо больше горечи и безысходности, чем вы можете себе вообразить. — Она снова зло рассмеялась, словно устыдилась, что говорила с таким чувством.

— Итак, вы собираетесь выйти замуж за вполне приятного и хорошо обеспеченного человека, умеющего ценить красоту. Поэтому он не может не видеть, что у его будущей жены самые красивые волосы и самые прекрасные глаза во всем Лондоне.

На этот раз ее смех прозвучал не так натянуто.

— Я не думаю, что он именно так формулирует свои чувства. Он считает, что я буду хорошей женой и матерью, отличной устроительницей приемов и хозяйкой его дома, расположенного на... Ладно, пожалуй, где он расположен, я говорить не буду.

— Не стоит, — согласился он. — В конце концов, мы же с вами стараемся избежать всего, что может помочь нам больше узнать друг о друге. А вы... вам хочется играть эту роль?

— Да, с удовольствием. Я рада, что смогу бывать в опере, когда захочу... в театрах, концертах, на художественных выставках. Всегда красиво одеваться и не считать, что пришел конец света, когда что-то случилось с твоим единственным платьем. Вкусно есть и пить... не потому, что я обжора, чревоугодница, а потому, что в совершенстве есть нечто утоляющее голод души. Путешествовать первым классом, ездить на континент, когда здесь плохая погода. И при этом ломать голову лишь над тем — лететь самолетом или плыть на роскошном лайнере, когда захочется посетить места, которые сейчас я знаю только по названию.

— Да, Милая, я понимаю. — Его темные глаза смотрели на нее почти сурово. Он видел розовые пятна на ее щеках, тревожный блеск ее голубых глаз, нервные движения рук, когда она легкими жестами сопровождала свою темпераментную речь.

— Почему вы так внимательно разглядываете меня? — спросила она. — Вы считаете меня очень корыстной женщиной? Но разве она заслуживает большего осуждения, чем корыстный мужчина?

— Нет, дорогая, просто я подумал, что настало время добыть ваше письмо. Все эти поездки за границу и вообще красивая жизнь, как я понимаю, в прямой зависимости от этого.