Чтение онлайн

Он встал и минуту стоял, молча глядя на нее сверху вниз.

— Признайтесь, вам очень ненавистна мысль об этом?

Она рассмеялась и слегка пожала плечами.

— Есть вещи, от которых я получала больше удовольствия. Но могу себе представить, что и это забудется... через пять лет.

Он ничего не ответил и пошел искать телефон.

Он ушел, а Хилма продолжала сидеть и нервно вертеть чашку на блюдце...

Через пять лет... Пять лет жизни в браке с Роджером. Ей будет тридцать. Ее семейная жизнь к тому времени примет твердо установившуюся форму, она уже привыкнет к приятной легкости обеспеченного существования. А эти дни, если и будут вспоминаться, то как что-то нереальное...

Но может быть, не все так легко забывается?

Когда он через весь зал возвращался к ее столику, она подумала: «Он просто чертовски хорош собой. Неудивительно, что Эвелин решила, что необязательно иметь деньги двоим».

— Что ж, — он смотрел на нее сверху вниз с высоты своего внушительного роста, — вы выиграли. Мурхауз дома и готов встретиться с нами, если мы придем прямо сейчас.

— Тогда поехали. — Она встала с решительным видом. — Поехали немедленно.

Он расплатился по счету и последовал за ней на улицу, все еще сохраняя на лице некоторое сомнение. Ей хотелось взять его за руку и сказать: «Не глупите. Я сталкиваюсь в жизни с гораздо более неприятными вещами».

Однако, когда они ехали в такси, она лишь промолвила:

— У вас теперь есть преимущество по отношению ко мне: вы знаете мое имя, а я ваше — нет. Не пора ли и вам назвать себя?

Он рассмеялся, и озабоченность его исчезла.

— Да, конечно, меня зовут Бакланд Вэйн.

— О! — Она задумчиво повторила его имя.

— Вам нравится мое имя?

— Да, — ответила Хилма. — По-моему, да. Оно чуть-чуть фантастично, но подходит...

— Вы хотите сказать, мне? — весело спросил он.

— Угу.

— Не представляю, чтобы во мне было что-то фантастическое.

— Ну, возможно, это больше связано с теми обстоятельствами, при которых я встретилась с вами. А кроме того, о таких, как вы, говорят, что они фантастически хороши собой, — невозмутимо проговорила она.

Хилме было до смешного забавно видеть, как он покраснел.

— Вы так считаете? — спросил он с трогательной детскостью.

— Да. А разве Эвелин так не считает? — Она, поддразнивая, улыбнулась ему.

— Не знаю. Никогда не интересовался. — По его голосу можно было понять, что мнение Эвелин о его внешности его мало волнует.

— Яполагаю, что она тоже так думает. А как вас зовут друзья?

— Большинство моих друзей зовут меня Бак. Хилма расхохоталась.

— Я же говорила, что это фантастика. Бак Вэйн! Как герой-джентльмен эпохи регентства: «Щеголь Вэйн», типа денди, который ставит все на последнюю карту, держит безумные пари и все тому подобное.

— Яне тот человек, который ставит все на последнюю карту, — довольно мрачно возразил он. — Правда, иногда мне бы хотелось быть таким.

— Неужели? Почему? — Она твердо решила быть веселой. — Игроки почти всегда проигрывают.

— Игроки, Милая, не единственные, кто проигрывает, — ответил он. — Иногда может проиграть самый практичный и солидный человек.

— Не понимаю, что вы хотите сказать. — Хилма изобразила на лице полное непонимание.

Но он не стал ей ничего объяснять, возможно, потому, что в этот момент такси остановилось: они приехали.

Хилма испытала очень странное чувство, когда снова оказалась в этом доме. Даже привратник, дежуривший теперь и днем, был тот же, что и в ту ночь убийства. Он не узнал ее, но Хилма, мельком взглянув на него, почти услышала слова, сказанные им тогда: «Жуткое дело, это убийство, не правда ли?»

Наверное, она выглядела немного бледной и напряженной, потому что, когда они вышли на четвертом этаже из лифта, ее спутник сказал:

— Еще есть время вернуться, если хотите. — Он с тревогой посмотрел на нее.

— Нет, нет, не беспокойтесь, со мной все в порядке. — Хилма принадлежала к тем людям, которые, раз приняв решение, следовали ему до конца, сама мысль отступить в последнюю минуту была для нее неприемлема. — Мне вовсе не хочется этого делать, — совершенно искренне добавила она, потому что теперь ее беспокоило лишь одно: чтобы все это уже произошло и закончилось навсегда.

Алан Мурхауз сам открыл им дверь своей квартиры, и по его несколько агрессивному виду Хилма поняла, что наверняка ему так же малоприятен этот разговор, как и ей.

Это каким-то образом облегчило ситуацию, а когда она, войдя в гостиную, повернулась к нему с открытой улыбкой, атмосфера несколько потеплела.

Возможно, ему стало трудно сопоставить свое первоначальное впечатление о ней с этой сдержанной девушкой в простом, но, несомненно, элегантном черном с белым костюме, который вполне могла надеть даже его кузина.

«Никакого намека на девицу с «Пикадилли», — подумала Хилма, усмехаясь про себя. Однако, наверное, смешно ожидать, что можно сохранить достоинство, вылезая из-за портьеры по приказу полицейского. Неудивительно, что Алан Мурхауз рассматривал ее с некоторой неприязнью, вспоминая ту ночь.

Она приняла его приглашение сесть, но Бак остался стоять у камина, слегка опершись на каминную доску. Руки его были глубоко засунуты в карманы, а лицо нахмуренно.

«Он выглядит как образец виноватого мужчины», — подумала Хилма.